– От тебя разит богатством, я бы тебя обобрала до последней нитки, но сейчас у меня нет желания грабить людей. О цене договоримся по дороге, она зависит от моих потребностей. Сразу скажу – я не потерплю никаких замечаний, а если поймаю хоть один наглый взгляд, то брошу тебя прямо посреди ночи в дикой глуши. Поверь мне на слово, веселого в этом мало.
– Да хватит уже вертеться на лошади! Меня это отвлекает! – воскликнула Алиенора.
– Я прощаюсь с родным городом, могла бы проявить хоть немного уважения!
– Я не уважаю то, чего не понимаю. Я ненавижу города. Особенно этот.
– Почему?
– Потому что он твой.
Аэль пробормотал под нос какое-то ругательство, но Алиенора сделала вид, что ничего не услышала. Ден’Джахаль остался позади, а перед ними открывалась дорога на юг, залитая утренним солнцем. Они покидали Красный город, который дожди почти всегда обходили стороной, и двигались навстречу новым пейзажам.
После слов Алиеноры между двумя путниками воцарилось молчание, которое нарушал только стук копыт по тропе. Юная Охотница ненавидела этих сыновей богачей, ставивших себя превыше закона и считавших, что целый мир у них в долгу. А Аэль не выносил вспыльчивый и необузданный характер Алиеноры, которая осмелилась ему перечить. И все-таки каждому из них приходилось терпеть другого. В конце концов, это сотрудничество было выгодно им обоим.
Аэль и Алиенора набросали в общих чертах маршрут перед тем, как покинуть столицу: им предстояло пересечь Пустыню безмолвия, где раскаленные пески веками поглощали любого, кто нарушал запрет и произносил хоть слово. Потом по подвесному мосту они перейдут Разлом и продолжат свой молчаливый путь, пока не выберутся из пустыни. Дальше они остановятся в Нель’Йюне на несколько дней, чтобы отдохнуть и пополнить запасы, а потом направятся на восток. Наконец, они вступят в лес Элиандар и уже потом достигнут Саль’Люина.
Путешествие будет долгим.
Аэль чувствовал себя несколько стесненно в компании этой девушки, с каждой минутой все сильнее напоминавшей Лазериана. Она с такой же прямотой указывала юноше на его недостатки, которые пускай и не красили обычного мужчину, для первоклассного Хранителя были незаменимыми качествами. Прежде чем отправить Аэля в Академию, отец успел привить ему только высокомерие и эгоизм. Риваллон Тиеран славился как лучший среди поколений Хранителей, и за последние десять лет его сын посвятил все силы тому, чтобы не отстать от отца. Парень никогда не сомневался, что сможет сравняться с родителем и даже превзойти его.
Алиенора взглянула на Аэля и прищурилась. Мальчишка воплощал собой все, что она ненавидела в Душах. Тщеславие, жажда славы… Наверняка этот сынок богача направляется к отцу, который ждет его на другом конце страны, чтобы представить влиятельным людям и обеспечить благополучное будущее на посту интенданта[2], а если повезет, то этот парень и до власти дорвется. Лучшего места для богатой Душонки и не вообразишь. Юная Охотница улыбнулась мысли, что ей никогда не придется беспокоиться ни о чем подобном. Она была свободна. Гораздо свободнее, чем он.
– Чему ты улыбаешься? – спросил Аэль, наблюдавший за Алиенорой во время ее размышлений.
– А с какой это стати ты смотришь, как я улыбаюсь?
Аэль отвел взгляд, смущенный и задетый ответом девушки. И все-таки он не жалел, что выбрал ее себе в проводники. Еще когда они обсуждали маршрут, Алиенора показала себя настоящим профессионалом своего дела. Юный Хранитель собирался ехать по наименее загруженным дорогам, чтобы получить удовольствие от путешествия, и это было на руку Охотнице, которая предпочитала останавливаться в деревушках по своим делам.
– Когда мы доберемся до Пустыни безмолвия? – поинтересовался Аэль.
– Через три дня. Но перед ней мы остановимся, чтобы запастись провизией и купить все для письма.
– Для письма?
– Святая простота! Говорить в пустыне нельзя, если только тебе не хочется стать добычей дюн. И вынуждена тебя расстроить – мы с тобой не настолько близки, чтобы общаться одними взглядами! Без принадлежностей для письма нам не обойтись.
– Ладно. Не спорю, это хорошая идея, – мрачно ответил Аэль, ругая себя за то, что сам до этого не додумался.
– Так ты все еще считаешь меня девицей в беде? – насмешливо поинтересовалась Алиенора.
– Ход твоих мыслей логичен, с этим я согласен. Но насчет твоих способностей защищаться в бою, честно говоря, у меня все еще есть некоторые сомнения.
– Я никогда не защищаюсь, – улыбнулась Алиенора. – Я нападаю!
С наступлением темноты незаметно подкралась и прохлада. Путники решили остановиться на ночлег и свернули в лесок подальше от дороги. Аэль привязал свою лошадь к ветке, а Алиенора собралась отпустить Мистраля пастись.
– И захвати тогда хвороста, – добавил Аэль, садясь.
– Для чего?
– Для костра, само собой!
– Я не мерзну и не имею ничего против сырого мяса. А если тебя что-то не устраивает, можешь запросто сходить за хворостом самостоятельно. Ноги, как я вижу, у тебя еще не отнялись.
– Но…
– Скажи спасибо, что я вообще соглашаюсь тебя кормить, – отрезала Алиенора.
