Оставив парня сидеть на земле в одиночестве, девушка двинулась в сторону чащи с луком в руках.
Аэль почувствовал, что его самолюбие только что разбили вдребезги, и потрясенно смотрел, как силуэт девушки исчезает в темноте. Юноша вдруг понял, что совершенно не в состоянии сберечь себя. Его учили защищать других, но только не себя самого. Со всех сторон до Хранителя доносились настолько тревожные звуки, что он едва не пожалел о своем решении не последовать за Алиенорой. Парень с удивлением поймал себя на мысли, что сейчас эта девушка была его единственной опорой во вселенной, о которой он не знал ровным счетом ничего.
Собравшись с духом, Аэль поднялся, вынул из сумки кинжал и шагнул в темноту. Он понятия не имел, сколько хвороста им понадобится, не говоря о том, как развести костер без магии. Юноша рассчитывал на познания Алиеноры в этом вопросе, но опасался, что она снова решительно посоветует ему разбираться самостоятельно. Хранитель набрал столько хвороста, сколько мог унести, срезая порой с деревьев целые ветки.
Когда он вернулся, Алиенора уже была на месте. Она сидела прямо на земле, а ее руки по локоть были погружены в грудь джейко – пернатой, но нелетающей птицы размером с человека, мясо которой считалось вкусным и питательным. На макушке существа подрагивал нелепый красный хохолок. Когда Аэль увидел, как девушка вырывала кишки из тела несчастного зверя, он с трудом подавил рвотный позыв. Джейко достигал почти двух метров ростом, а окровавленная стрела возле туши свидетельствовала о том, что Алиенора уложила его одним выстрелом. Осталось прояснить одну деталь.
– Алиенора, сколько весит этот джейко?
– Добрых сто кило, я бы сказала, – ответила она, не отрываясь от своего занятия.
– И как ты дотащила его?
– Руками. И ногами, сам понимаешь. Клади хворост сюда, пожаришь мясо, а я пока пойду, вымоюсь.
С этими словами девушка извлекла сердце из груди зверя и швырнула его через плечо, как мусор. Оно приземлилось аккурат под ноги Хранителя. Желудок Аэля заурчал, и ему едва хватило времени, чтобы добежать до кустов.
– И, само собой, у него нежное сердце. Вдобавок ко всем остальным достоинствам, – проворчала Алиенора, поднимаясь.
Она заметила кучу хвороста, собранного Аэлем, и начала разводить костер. Обычно девушка избегала этого во время путешествий: огонь привлекал разбойников, а иногда и Хранителей, к тому же одинокий путник всегда вызывал подозрения. Но в компании Аэля она почти ничем не рисковала. Ей всего-навсего предстояло скрывать от него свою природу на протяжении всей дороги.
А если юноша по какой-нибудь нелепой случайности все-таки узнает, кто она такая, то выбора у Алиеноры не останется. Как говорил Брагаль, мертвый свидетель лучше живого.
Когда Аэль вернулся, костер уже весело потрескивал. Перед тем как отправиться умываться, Алиенора бросила мясо жариться, и аппетитный аромат окутал всю поляну. Юноша сел поближе к огню, чтобы отогреть онемевшие от холода руки. Он надолго погрузился в свои привычные мечты о великих свершениях и грядущей славе. Вдруг справа раздался шум, вырвав Аэля из размышлений. Не успел он выхватить меч, как увидел вышедшую из деревьев Алиенору со струящимися по спине длинными мокрыми прядями. Бисерные капли еще блестели на загорелой коже, и юноша снова заметил татуировку на ее бедре. На ней была легкая белая туника, но, похоже, прохладный воздух ее нисколько не беспокоил. Девушка аккуратно положила рубашку возле огня.
– Прости, если напугала, – сказала она, садясь напротив. – Как ты себя чувствуешь?
– Терпимо. Меня поразило, как ты освежевала этого зверя. Даже не понимаю, как ты это сделала.
– Мне не доставляет никакого удовольствия убивать животное и тем более мучить его труп. Но если тебя это так беспокоит, вспомни, что этот джейко тоже убивал, чтобы выжить. Мы лишь поддерживаем круговорот жизни. Ешь давай, а то остынет.
Мясо оказалось вкуснее, чем Аэль ожидал, но гордость не позволила ему сделать Алиеноре комплимент. После трапезы она собрала все, что осталось от джейко, и оттащила его тушу в подлесок. Хранитель уже засыпал, когда девушка принесла несколько веток, чтобы разжечь угасавший костер. Уже проваливаясь в сон, Аэль почувствовал тепло одеяла, которым девушка его накрыла.
И улыбнулся.
Алиенора поднялась с первыми лучами солнца. Она разбросала пепел, чтобы не оставлять никаких следов ночлега, собралась, – и в итоге единственным напоминанием об их привале оставался мирно дремавший под одеялом Аэль. Во сне он был больше похож на беззаботного ребенка, а не на высокомерного дворянина, которым был все остальное время. Еще несколько минут девушка смотрела на него, а потом решила, что с сиестой пора уже заканчивать. Девушка свернула одеяло и убрала его в сумку, пристегнутую к седлу Мистраля. Юноша задрожал от холода, перевернулся на бок, но по-прежнему не просыпался. С досады Алиенора взяла свою флягу и плеснула водой в лицо Аэлю. Он поморщился и выхватил меч, но Охотница уже оседлала лошадь.
– Просыпайся, принцесса, пора в дорогу.
