Мы вернулись из лавки с двумя большими бумажными пакетами, до краев набитыми сладостями. Войдя в вестибюль, мы увидели стоящую у стойки ресепшн миссис Найт. Она выглядела так, словно готова была рвать волосы на голове.
– Мисс? – недоуменно спросила Скарлет, когда мы приблизились.
– Это кошмар, – выдохнула себе под нос миссис Найт, потом повернулась к нам и уже в полный голос сказала: – А, здравствуйте, девочки. Я… Ничего, просто возникла небольшая проблема, вот и все.
Мы вопросительно уставились на нее.
Повисло недолгое молчание, которое первой нарушила Ариадна.
– Вы уверены, что с вами все в порядке, мисс? – спросила она.
– Мисс Фит, – тяжело вздохнула миссис Найт, указывая рукой на пустой стул. Обычно на этом стуле сидела школьный секретарь мисс Фит, женщина молодая и нервная. Сейчас стул пустовал. – Похоже, она бросила свою работу и сбежала из школы.
– Почему? – нахмурилась Скарлет.
– Я не знаю, – ответила наша директриса и помахала сложенным вчетверо листком бумаги. – Вот, оставила записку на столе. Пишет, что извиняется, но оставаться в школе больше не может. А еще пишет, что собирается стать флористом… Букеты в цветочном магазине будет вязать.
Мне показалось, что я догадываюсь о причине столь поспешного бегства мисс Фит.
– Скажите, а… писем она в последнее время не получала? – спросила я.
– Насколько мне известно, нет, – ответила миссис Найт, многозначительно глядя на меня. – А вы… Вы намекаете на то, что произошло чуть раньше между мисс Дэнвер и мисс Саймонс?
– Не только, – сказала Ариадна. – Кое-кто из девочек тоже получил такое письмо, – она понизила голос до шепота: –
– Я должна хорошенько подумать над этим, девочки, – наморщила лоб миссис Найт и, помахивая сложенной запиской от мисс Фит, направилась по коридору в сторону своего кабинета.
Сколько еще человек станут жертвами этих писем, пока она думает?
– А знаете, – сказала я, глядя на сестру и Ариадну. – Могу поклясться, что после урока слышала, как мадам Зельда печатает что-то в своем кабинете на пишущей машинке.
Скарлет сжала кулаки. Ариадна просто смотрела на меня, удивленно моргая своими ресничками.
– Но что необычного в том, что человек печатал в своем кабинете на пишущей машинке? – спросила она.
– Смотря что печатать, – мрачно заметила Скарлет.
Остаток субботы мы провели взаперти, в своей комнате. Я помогала Ариадне вязать. Не то чтобы ей так уж требовалась моя помощь, просто мне нравилось держать растянутый на ладонях моток шерсти – хоть какое-то, а занятие. Скарлет до бесконечности репетировала балетные стойки в разных позициях. Я сидела и искренне надеялась, что нам всем удастся в ближайшее время избежать каких-либо неприятностей.
За обедом миссис Найт поднялась со своего места, потребовала тишины и дрожащим голосом заявила, что наша школа – абсолютно безопасное место. Для всех. При этом было видно, что наша обычно улыбчивая и спокойная директриса находится на грани нервного срыва.
Это многие заметили, и некоторые решили вести себя в ее присутствии предельно вежливо, будто это могло как-то помочь. Одной из таких вежливых решила стать Этель.
– Айви, будь любезна, передай мне соль, большое спасибо…
Я и не думала, что когда-нибудь услышу от нее такое.
После обеда Ариадна вооружилась одним из пакетов со сладостями и отправилась в свою многоместную спальню, а мы со Скарлет решили пойти в ванную комнату чистить зубы. Но только мы вышли за дверь, как услышали в коридоре чей-то плач.
Опять? О боже!
Я посмотрела на Скарлет, а она закатила глаза и пожала плечами:
– Слушай, какое нам до этого дело? Пойдем зубы чистить.
Я замялась. С одной стороны, мне хотелось плюнуть на все, в том числе на поход в ванную, вернуться в нашу комнату и плотно прикрыть за собой дверь. И если Скарлет не собирается…
Но я Айви, а не Скарлет, и я не обязана всегда делать так, как предлагает она.
– Нужно пойти и взглянуть, – твердо сказала я. Скарлет раздраженно посмотрела на меня, но возражать на этот раз не стала.
Мы прошли по коридору и вскоре увидели, что дверь одной из комнат приоткрыта. Плач доносился именно из этой комнаты.
Я осторожно постучала, затем заглянула внутрь. Это была Клара, она лежала, свернувшись клубочком на кровати, и все лицо у нее было заревано. Вторая кровать в комнате была пуста.
В руке у Клары был листок бумаги.
– О, Клара, – сказала я, искренне сочувствуя ей, несмотря на все плохое, что она мне сделала. Подойдя ближе, я села на кровать. – Что там тебе написали?
Не переставая всхлипывать, она молча протянула мне письмо.
