Его любовь была алчной, и теперь боль грозила сожрать его заживо.
Элен принадлежала ему. Как она посмела умереть?!
Когда приступ заканчивался, Ивен бродил по дому как привидение, прикасался к вещам, которые трогала она, слышал эхо ее голоса и повсюду чувствовал ее запах. Словно носил его с собой.
Однажды он просидел час в шкафу Элен, гладя ее платья. Он совершенно забыл про вечер, когда запер ее в этом самом шкафу за позднее возвращение домой.
Когда Ивен больше не мог находиться в четырех стенах, он уезжал на место ее гибели. Долго стоял на скалах и плакал.
Врач прописал ему покой и прием лекарств. Друзья окружали заботой и сочувствием.
Это начинало ему нравиться.
Через месяц он забыл и о том, что сам заставил Элен поехать в Биг-Сур. Он убедил себя, что уговаривал ее никуда не ездить, остаться дома, отдохнуть и полечиться.
Но, конечно, она его не послушалась. Как всегда.
Скорбь сменилась гневом, который он пытался одолеть с помощью крепких напитков и одиночества. Она предала его, пошла наперекор его желаниям, настояла на том, что поедет на какое-то увеселительное сборище, наплевав на просьбу мужа!
Она оставила его одного. Простить это нельзя.
Но все проходит, даже гнев. Оставленную Элен пустоту он заполнял фантазиями о ней, об их счастливом браке и о самом себе. Он слышал, что люди называли их идеальной парой, которую разлучила трагедия.
Он читал об этом. Он думал об этом – и наконец поверил.
Он носил на цепочке ее сережку и намекнул знакомому журналисту, что это знак скорби. Говорили, что Кларк Гейбл сделал то же самое после смерти Ломбард.
Ивен хранил одежду Элен, ее книги и флаконы с духами. Поставил на ее могиле, где не было тела, памятник – фигуру ангела из белого мрамора и каждую неделю клал к его подножию дюжину красных роз.
Чтобы не сойти с ума, он погрузился в работу. К нему вернулся нормальный сон. И не так уж часто он видел во сне Элен. Постепенно с помощью друзей Ивен снова стал появляться на людях.
Но женщины, жаждущие утешить вдовца, его не интересовали. Ивен встречался с ними только для того, чтобы его имя не исчезло со страниц газет. И спал с некоторыми только потому, что иначе могли распространиться нежелательные слухи.
Секс никогда не привлекал его. Его привлекала власть.
Он не собирался жениться снова. Все равно другой Элен не будет. Судьба предназначила их друг другу. Она послала ему эту женщину, чтобы он расплавил ее и отлил заново. И если временами приходилось ее наказывать – что ж, учебы без наказаний не бывает. Он должен был учить ее.
В последние недели, которые они провели вместе, Ивен наконец поверил, что она чему-то научилась. Она уже почти не допускала ошибок – и на людях, и дома, вела себя так, как положено жене, уважающей мнение мужа. Ивен был доволен ею.
Он убедил себя в том, что в награду хотел свозить ее на Антигуа. Она любила океан, его Элен. И в первые недели любви и узнавания друг друга говорила ему, что всегда мечтала жить на острове.
В конце концов океан ее и забрал…
Почувствовав приближение депрессии, он налил в стакан воды и достал таблетку.
«Нет, продавать дом не стану, – решил Ивен, настроение которого менялось с быстротой молнии. – Наоборот, устрою в нем роскошный прием по первому разряду. Один из тех знаменитых приемов, которые мы устраивали вместе с Элен. Это поможет мне вновь почувствовать ее близость. Должно помочь».
Зазвонил телефон, но Ивен не обратил на это внимания. Он стоял и рассеянно поглаживал золотую сережку в форме подковы, лежавшую на его груди.
– Сэр, на проводе миссис Риз. Она очень хочет поговорить с вами.
Ивен молча протянул руку и взял портативный телефон. Он даже не посмотрел на горничную в форме, которая принесла ему аппарат. Просто открыл стеклянную дверь и вышел на продуваемый ветром балкон, чтобы поговорить с сестрой.
– Да, Барбара.
– Ивен, я очень рада, что застала тебя. Мы с Диком надеемся встретить тебя в клубе. Можем сыграть в теннис, съесть ленч, поплавать в бассейне… Я давно тебя не видела, братишка.
Ивен хотел отказаться. Члены сельского клуба сестры не представляли для него интереса. Но он быстро передумал, вспомнив, что Барбара умеет устраивать приемы и с радостью избавит его от утомительных хлопот.
– С удовольствием. Я сам собирался позвонить тебе. – Он поднял запястье и посмотрел на свой «Ролекс». – Как насчет половины двенадцатого?
– Подходит. Подготовься как следует. В последнее время я много работала над ударом слева.
