Танец воров полностью

– Даже если они и работали с лигой, намереваясь уничтожить Белленджеров, важно то, что у них не было арсенала. Мы успели вовремя и разрушили их планы. Мы видели, как все сгорело. Кроме того, мы задержали создателей оружия. Какие бы планы они ни строили, им конец. Жизнь в Дозоре Тора пойдет своим чередом.

Я подумала о реакции капитана, когда мы уничтожили их планы – кипы документов, настоящий ключ к богатству. Его ярость была неподдельной. Как и у Торбека, когда вся его работа сгорела в огне. Судя по их реакции, других чертежей у них не имелось. Но тогда о чем предупреждал Финеас? В последние секунды жизни он упомянул об оливках. Оливки? Возможно, когда он боролся, чтобы произнести последние слова, он просто запутался? Может, он имел в виду документы, которые уже уничтожены?

– Перерыв окончен! – закричал Гриз. – Собираемся в путь!

Рен, окунув платок в воду, повязала его вокруг головы.

– Мне лучше вернуться, пока Синове не приступила к очередной пытке. Она никогда не прекратит.

Однако никто из нас не осуждал ее ненависть. Бахр заслужил страдания. Синове и многим другим пришлось жить со страхом, навязанным Бахром.

По сигналу солдаты начали надевать сапоги и седлать лошадей. Джейс выжал рубашку, перекинул скрученную ткань через плечо и поплелся назад по берегу ручья, держа в руках сапоги. Его лошадь была привязана в ручье рядом с моей. Ось повозки сломалась больше недели назад – мы были вынуждены пересадить пленников на лошадей. Хотя мы продвигались быстрее, ехать стало тяжелее. Даже несмотря на связанные руки и привязанных друг к другу лошадей, мы должны были постоянно следить за пленниками. Я ждала на краю берега, пока Джейс меня догонит. Мои пальцы нервно погружались в песок. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы разговаривали в последний раз. Когда я пыталась с ним однажды заговорить, он попросил меня уйти. Он не хотел общаться, и я его понимала.

Джейс остановился передо мной.

– Меня проводят к моей лошади? – спросил он.

Я взглянула на его голую грудь, на взмах крыла. Даже орел пытался от меня отмахнуться. Я снова стала чужой. Я вспомнила, как ногтем очерчивала неровный край перьев.

– Лучше надень рубашку, чтобы спина не сгорела.

Он стоял по щиколотку в воде, не двигаясь и выражая раздражение. С рубашки капала вода.

– Что ты задумала, Кази?

Я вспомнила тот день на берегу реки, когда мы сбежали от охотников. Тогда Джейс выглядел так, будто собирался проломить мне голову, а я думала, что цепь – единственное, что меня спасет. Казалось, с тех пор прошло много лет.

Джейс нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Сегодня утром я говорила с Рен и Синове. Они боятся, что твоя семья отомстит поселению. Меня это тоже беспокоит. Такое возможно?

– И навлекут на себя гнев венданской королевы? Тебе не стоит беспокоиться.

Он направился дальше.

– Джейс…

Он обернулся.

– Я дал кровную клятву защищать их, Кази. А клятва патри – это клятва его семьи. Мы не отступаем от своего слова. Называй это гордостью Белленджеров, над которой ты так любишь посмеяться. Что-нибудь еще?

Выражение его лица стало напряженным, словно ему не нравилось находиться рядом со мной. Я думала, что внутри меня не осталось ничего, что могло бы сломаться, но я ошибалась. Я не могла выносить его презрение.

– Нет. Ничего.

Я начала отступать, как вдруг он сделал выпад, потянув меня за собой на землю. У меня не было времени вскрикнуть или как-то отреагировать.

Он навис надо мной. Его грудь билась о мою; выражение лица стало нечитаемым.

– Скорпион, – объяснил он. – Ты чуть не наступила.

Джейс смотрел на меня еще секунду. О чем он думал? О том же, о чем и я? «Что с нами случилось? Как мы сюда попали?» Но ответ был ясен. Мы снова оказались на пути, о котором не думали, и не было никакой возможности пробить дорогу назад. Простая цепь, которую мы оба прокляли, сделала немыслимое – заставила нас увидеть мир глазами друг друга. Но теперь нам предстояло забыть эти миры. Или, возможно, нас всегда будет преследовать память друг о друге.

Его хватка на мгновение ослабла; дыхание дрожало в груди. А потом он отпустил меня, поднялся на ноги, схватил сапог и убил скорпиона.

– Мертв. Но тебе следует надеть сапоги.

Я встала и взглянула на раздавленного скорпиона. Черный кольцехвост. Его яд мог убить за несколько секунд. Я смотрела, как Джейс уходил. Знал ли он, насколько силен его инстинкт защищать других?

Когда мы вернулись к месту, где были привязаны лошади, началась суматоха. Бахр успел вскочить на лошадь, прежде чем его руки были скованы цепями, а поводья двух лошадей связаны. В то время как солдаты держали наготове стрелы и приказывали ему спешиться, Синове закричала:

– Отставить! Он мой!

Гриз махнул рукой, и те опустили оружие. Он знал, что Синове умела стрелять из лука и легко справится с Бахром в одиночку. Но вместо этого она стала его дразнить, уговаривая бежать. В его глазах кипело безумие; губы искривились. Возможно, рассказы Синове наконец взяли над ним верх.