Танец воров полностью

Фоули пришел рассказать, что произошло.

Когда Мэйсон, Ганнер, Титус и я пришли на склад, Лотар и Рансел уже поставили охотников на колени. Тиаго и Дрейк ждали неподалеку.

– Мы заметили их повозку в переулке, – рассказывал Рансел. – Подняв брезент, мы увидели мальчика пивовара с кляпом во рту и в цепях. Другие цепи были пусты. Они еще не успели поймать других.

Я подошел к троице негодяев. Двое из них начали плакать, молить о пощаде. Третий ничего не говорил, но лоб его покрылся испариной. Эти двое выглядели хуже, чем те охотники, которые похитили нас с Кази. Рваная одежда была пропитана зловонием, костяшки пальцев вымазаны грязью. При этом история их не отличалась новизной: кто-то заплатил им наперед. Судя по их словам, парень с толстым кошельком надвинул на глаза широкополую шляпу, поэтому они даже не поняли, какого цвета его волосы.

– Кто из вас взял деньги? – спросил я.

– Он, – закричали оба хнычущих охотника.

Я посмотрел на молчаливого мужчину. Пот выдавал его страх. Ненависть к нему вспыхнула во мне, ведь сыну пивовара было всего четырнадцать.

– Значит, ты здесь за главного?

Тот кивнул.

– Ты и раньше похищал людей?

– Не здесь. В других местах. Деньги хорошие. Но он… Он велел ехать в Хеллсмаус, и…

– Ты знаешь, чей это город? – спросил я.

Мужчина сглотнул, мое лицо запылало от нетерпения.

– Эй, я дам тебе долю, – выпалил он. – Можем заключить сделку. Половину. Хочешь половину? Половину за то, что ты ничего не делаешь.

– Ты знаешь, что бы случилось с этим мальчишкой?

– Ну, работал бы на шахте и ничего более. Хорошая тяжелая работенка.

В смерти в шахте не было ничего хорошего. Как и не было ничего хорошего в том, чтобы быть закованным в кандалы и против воли тащиться в повозке. Он даже не мог представить, что у мальчика была своя жизнь, будущее. Он видел в нем только предмет наживы. Я достал нож.

– Все. Можешь забрать все! – умолял он. – Деньги в жилете. Возьми их.

– Все? – Я подошел ближе, встал на колени так, что мы оказались на одном уровне. – Ты предлагаешь неплохую сделку, но я тороплюсь, так что вот предложение получше. Я убью тебя вместо того, чтобы отдать на растерзание собакам, чего ты и заслуживаешь. – Я не знал, успел ли он понять смысл сказанных слов, потому что нож уже вонзился в его горло. Кровь забрызгала мою рубашку и лицо, и он был мертв еще до того, как я вытащил лезвие.

Я встал – мое внимание переключилось на оставшихся. Они скулили, пытались отступить, стоя на коленях, но Мэйсон и Титус стояли позади них, преграждая путь.

– Хочешь, я займусь этой парочкой? – предложил Тиаго.

Я подошел к ним, внимательно рассмотрел.

– Думаю, мы найдем им лучшее применение. Почему бы не сделать их гонцами и не извлечь из этого пользу? Что бы вы предпочли: быть мертвыми или доставить послание?

– Послание! – закричали они. – Пожалуйста, любое послание! Мы доставим его!

Я кивнул Мэйсону и Титусу. Они схватили парочку за волосы, рывком откинули их головы назад, и не прошло и секунды, как каждый из них лишился уха. Крики эхом отскакивали от стен, но когда я приказал им заткнуться, они заткнулись: они уже знали, как могла закончиться их жизнь.

– Слушайте сюда. Вы возвращаетесь в дыру, из которой выползли, демонстрируете товарищам уши, сообщаете, что это сделали Белленджеры, а потом добавляете, что такие проблемы их ждут в Хеллсмаусе, и никакие деньги того не стоят. Жители этого города неприкасаемы. И если я еще раз увижу в своем городе одного из ваших, даже ради глотка воды, мы отрежем вам нечто гораздо более ценное. Я свое слово держу. Понятно?

Они оба кивнули.

– Отлично. Тогда мы закончили.

Я посмотрел на Лотара и Рансела.

– Перевяжите их. Не хочу, чтобы они истекли кровью до того, как передадут наше послание.

По пути к замку Ганнер напомнил, что настало время и для другого послания: для письма, на котором настаивала вся семья. Теперь согласился и я, так как терять было нечего. Или мне так казалось.

Я по-прежнему не мог поверить, что согласился на восстановление венданского поселения. Если бы боги донесли эту новость до отцовских ушей, он, наверное, бился бы о стены гробницы, требуя, чтобы его выпустили, требуя назвать патри кого-то другого.

Встав с кровати, я направился к окну. Было темно, и двор внизу затих, лишь тусклый голубоватый свет в надвратной башне намекал, что кто-то не спит. Но вдруг я увидел тень, мелькнувшую в темноте. Или мне почудилось? Слишком быстро она исчезла. Может, собака? Лай подтвердил мое предположение.

Я отошел от окна и поморщился. В голову закралась мысль: интересно, Кази тоже не спится? Когда я зашел к ней, выражение ее лица было счастливым, будто она обрадовалась моему приходу. Но потом оно резко омрачилось.

«Чего ты хочешь, Джейс?»

Я прекрасно знал, чего хотел.

И она тоже знала.

Я застыл, не решаясь постучать в дверь. Было поздно, середина ночи, если быть точнее, – я мог потревожить ее сон.

«Нет, она не спит».