Танец воров полностью

– Белленджеры будут участвовать в восстановлении поселения. Точнее, патри. Ты, Джейс. Ты лично должен помочь им. Это не займет много времени. Максимум несколько недель. Я останусь в Дозоре Тора по своей воле, чтобы убедиться в выполнении условий. Ты отзовешь охрану от моей двери, и я стану гостьей, как ты и указываешь в письме.

Руки Джейса сжались в кулаки. Взгляд стал опасным.

– Подписывай.

– Значит ли это, что мы заключили соглашение?

Его подбородок дрогнул.

Титус застонал.

Шипение вырвалось сквозь зубы Ганнера.

Мэйсон покачал головой.

– Подписывай, – повторил Джейс, положив письмо передо мной.

Я смотрела на него, понимая, что урвала большой кусок от гордости Белленджеров. Но о Джейсе я знала кое-что еще – вернее, надеялась, что знала. Я видела его доброту, когда он шептал истории поздними ночами, когда прижимал стебель к моей ноге. Я видела ее, когда он держал Нэша на руках, а потом утирал слезы.

– Спасибо, – прошептала я, обмакнула перо в чернильницу и поставила размашистую подпись.

Джейс взял письмо, изучил его, чтобы исключить предательство.

– Таннис? – спросил он.

– Колючая лоза, которую ты видел на моем жилете, – на том, что забрали охотники. Она изображена и на венданском щите. Таннис – это дикое растение с наших земель, и мы очень им гордимся. Этот традиционный подарок мы дарим всем гостям – если, конечно, вы не считаете, что сорняк ниже вашего достоинства.

– Я помню его. Он был на ее жилете, – подтвердил Титус.

– Подарок – это замечательно, – добавил Ганнер.

Джейс кивнул.

– Мы обязательно приготовим хороший подарок и для королевы.

Подписав письмо, я вернулась в покои. Дрейк и Тиаго проводили меня до двери, но затем ушли, как я и договаривалась с Джейсом. Когда я вошла в комнату, то обнаружила на туалетном столике небольшую миску с фруктами. Апельсины. Три идеальных фрукта.

Неужели он знал, что я подпишу письмо? Это была его благодарность?

Я взяла один из них, провела ногтем по кожуре, поднесла к носу, вдыхая волшебный аромат.

А может, это была благодарность за то, что я вернула ему кольцо?

«Вряд ли», – подумала я, снимая кожуру.

Джейс просто помнил, что я любила апельсины.

Невзирая на открытые окна, воздух в комнате был горячий, неподвижный, будто сам мир затаил дыхание. Спина вспотела на простынях. Как странно. Еще утром я лежал на ковре из травы, прижавшись к Кази и чувствуя соединяющую нас цепь.

Было уже за полночь, и мне следовало давно отключиться от усталости, но вместо этого я метался, ворочался и вышагивал по одной из гостевых комнат. Олиз побоялась сообщить мне новость, поэтому, вернувшись в Дозор Тора, я был удивлен, что меня выставили из собственных покоев.

Да, я мог попросить Кази уйти, но впереди нас ждали другие битвы – война еще и за спальню была ни к чему. Кроме того, мне было приятно, что она ночевала в моей комнате. Почему? Я и сам не знал. Гостевая комната была больше, удобнее и рассчитана на то, чтобы произвести впечатление. Впрочем, я не сомневался, что к настоящему моменту она изучила каждую вещицу в моих покоях. О чем она думала? Листала ли книги в поисках историй, которыми я с ней делился? Копалась в одежде? Просматривала хлам на нижней полке шкафа? Если память мне не изменяла, там были спрятаны три ножа. Уверен, что один из них уже находился при ней. Хотя меня это ничуть не беспокоило. Я думал, что она, возможно, во второй раз залезла в ванну: я видел отвращение на ее лице, когда Титус бросил уши на стол. Когда она ушла, я схватил его за воротник и прижал к стене. «Никогда так не делай, – отрезал я. – Наша работа бывает грязной, но не все должны ее видеть». Особенно она. Я видел ее лицо, видел искорку страха: Кази решила, что я навредил ее друзьям. Убил их. Ужас в ее глазах пронзил меня, как тупой нож. Она заметила что-то в моем лице, возможно, и в лицах остальных. Она всегда узнавала смерть.

Мой поступок, однако, меня не волновал. Я бы повторил, будь в этом необходимость.