Танец воров полностью

Я уставился на Кази. Она меня не заметила. Ее черные волосы были заплетены в элегантную корону – несомненно, творение Джалейн. На голове красовались опавшие желтые лепестки; легкими волнами струилось до щиколоток фиолетовое платье. Плечи были почти обнажены. Ее глаза скользили по другой части сада, как будто она что-то искала. И я не мог не задаться вопросом, кого или что она потеряла. Или, возможно, я надеялся, что целью ее поисков был я.

Титус подтолкнул меня локтем.

– Закрой рот, патри. Ты выглядишь слишком нетерпеливым.

И да, мне и правда не терпелось.

– Что случилось с той, что в розовом? – полюбопытствовал Ганнер.

– Это Рен, – одновременно объявили Арам и Самюэль.

Рен тоже преобразилась и почти не походила на головорезку, которую мы видели сегодня в переулке, ее выдавал только изогнутый меч на боку.

– Никто не сказал ей оставить оружие? – поинтересовался Ганнер.

Мое внимание обратилось к Кази. Бессвязные слова наводнили голову, и я услышал давнее предупреждение отца: «Выбирай слова тщательно, даже те, которые правдивы, потому что они становятся семенами, а семена становятся историей».

С тех пор как встретил Кази, я избегал даже думать о некоторых словах. Когда мать спрашивала о ней, я называл Кази находчивой – безопасное, неприметное слово. Но теперь мысли вырвались на свободу, сея семена. Я хотел, чтобы они пустили корни, выросли, стали историей – частью моей жизни. «Хитрая, умная, безжалостная, решительная, храбрая, коварная, верная, заботливая».

Кази повернулась. Ее взгляд блуждал по гостям. Когда ветерок поднял ее распущенные пряди, в моей голове родилось еще одно слово – красивая. А потом еще одно расцвело, точно цветочный бутон, – будущее. Я подумал: не слишком ли опасно увлекаться подобными мыслями? Но как бы ни противился, чувствовал, что эти слова уже пустили корни.

Прибыли гости, вытеснив Кази и ее друзей из поля нашего зрения. Арам и Самюэль ушли в сторону Рен. Мэйсон был прав – братья слишком увлеклись рахтаном, которая, улыбаясь, могла сломать им шеи. Мне придется с ними поговорить.

Вчера вечером состоялся небольшой семейный ужин, но сегодня вся семья, вместе с близкими друзьями и коллегами, собрались чествовать нового патри. Жрица, провидица и целитель, который ухаживал за моим отцом, тоже ожидались.

Бофорт хотел прийти, обещая скрываться в тенях, но я отказал. У него чесались руки от стольких лет пряток, и, возможно, он был самоуверен, но я не стану праздновать с ним победы, пока он не отдаст мне товар. Мы слишком много вложили в это дело. Раньше он не раз присоединялся к нам за ужином, но сегодня пришло много посторонних гостей – в том числе Кази и ее команда. Бофорт утверждал, что его внешность изменилась и его вряд ли узнают, однако я посчитал это риском. Его по-прежнему разыскивали королевства. Мы видели ордера, которые иногда привозили на биржу торговцы, и уже не обращали на них внимания. В них назывались имена людей, которых мы вряд ли когда-нибудь увидим, но Бофорт – другое дело. Он явился сам, не пытаясь скрыть, кто он такой. Он устал бегать. Он сказал, что его разыскивали, потому что он сбежал с ценной информацией и предпочел бы поделиться ею с нами, а не с людьми, которым он не доверял.

По его словам, он был офицером во время войны между Великими королевствами, и между ним и королем Морригана возникло напряжение. Бофорт утверждал, что король коррумпирован, а тот, в свою очередь, обвинил Бофорта в измене за переход на другую сторону. После войны королевства подписали договоры, и теперь он был нужен им всем. Мы сомневались, что это правда, но нас не волновали политические сговоры и обиды далеких королевств, кроме тех, что касались Дозора Тора. Тем не менее мой отец послал сдержанное сообщение королевскому магистрату в Парсусе об «ордере, разлетевшемся по бирже», чтобы проверить историю Бофорта. У магистрата не нашлось информации о Бофорте, и он не смог ни подтвердить, ни опровергнуть обвинения.

«Возможно, мы действительно оказываем услугу королевствам – удерживаем его от дальнейших неприятностей», – говорил отец. Но в действительности нас подкупило предложение создать лекарство от лихорадки. И, конечно же, оружие. Оно делало наше соглашение еще крепче. Все, что требовалось для благополучия семьи, – а это включало всех людей в Хеллсмаусе, – имело первостепенное значение.

– Патри.

Я повернулся, услышав хриплый голос. Провидица. Она внезапно оказалась рядом со мной. Ее лазурные глаза приковались к моему лицу, а губы чуть исказила улыбка. Ее капюшон был сброшен, что было редкостью, хотя черные волосы по-прежнему закрывали лицо, отбрасывая тень. Она поцеловала мою руку и остановилась, глядя на кольцо, затем печально покачала головой.