– Да, я теперь безработная, так что свободна всегда, – вздохнула Вася.
– Ну, это не беда. Мне нужно бежать на встречу, я тебе оставлю ключ, завтракай не торопись, потом бросишь его в почтовый ящик.
– Хорошо.
– Ну все, пока! – Блондинка послала воздушный поцелуй Васе и скрылась за дверью.
Вася огляделась – уютная кухня, обои песочного цвета с нежно-голубым бордюром, лампа с абажуром желто-синих оттенков над столом, даже шкафчики и шторы были подобраны под цвет обоев. «Мило, – подумала Вася, – и что я здесь делаю…» Вздохнула, подошла к окну, прямо под ним было хоккейное поле, и мальчишки увлеченно гоняли шайбу.
«Она сказала, что я ее не помню, но… я помню всех… и почему она всегда так улыбается, когда смотрит на меня… что же выпало из моей памяти?»
Ладонь Васи скользнула по подоконнику и наткнулась на что-то, посмотрела – ветхая, толстая книга лежала, желтея потертым переплетом, название едва можно было прочесть, что-то вроде…
Вася взяла книгу в руки, открыла – сомнений быть не могло – это ее книга, но откуда?.. Почему здесь? Она думала, что давно потеряла ее, а если это не так? Отдала? Подарила? Дала почитать? Почитать… Книга выпала из рук Васи.
Леня лежал на диване, закинув руки за голову, перед ним в оконном проеме расстилалось пепельно-серое небо, больше ничего не было, только оно, сурово-обновленное, по-весеннему сквозило наготой, четкостью взмахов и линий. Изредка по нему пробегал снежный вихрь – это ветер сметал снег с крыш.
Он не слышал, как кто-то позвонил в дверь, как мать открыла.
– Ну! Болконский отдыхает! – всплеснула руками Енка. – Хотя нет, ты, наверно, Обломов – на диване лежишь все-таки, не на поле брани.
– Для кого диван, а кому и поле брани, – улыбнулся Ленька, поднимаясь ей на-встречу.
– Ты куда пропал?
– Да так, приболел немного, теперь мне уже лучше. Как здорово, что ты пришла! Я так рад…
– Неожиданное заявление.
– Почему? Это правда…
– А знаешь, тобой кое-кто интересовался, – нарушила неловкое молчание Енка.
– И кто же им в конце концов заинтересовался, а? – послышалось из кухни.
– Ы-ы-ы. – Енка поежилась.
– Нет-нет, сорока, продолжай. – Мать Леньки перестала греметь посудой. – Чего замолчала?
Ленька вытаращил глаза и погрозил Енке кулаком, та зажала рот ладошками и, захлебываясь от смеха, упала на диван.
– Э-эй, чего притихли? – не унималась мать Леньки. – Я жду продолжения банкета.
Ленька, глядя на хохочущую Енку, резко развел руками, поджав губы. Та, немного отдышавшись, произнесла:
– Да так, теть Кать, девушка одна.
– Девушка? – Мать Лени уже стояла в дверном проеме. – А хороша ли?
– Очень миленькая!
– Как ты, поди? – презрительно махнула в ее сторону полотенцем.
– Что вы, нет! – замахала руками Енка. – В отличие от меня она приличная девушка: никакого пирсинга, розовых волос и мини-юбок.
– Да… – Мать Леньки обескураженно замолчала.
Енка лукаво улыбалась, глядя на нее.
– Может, чаю? – пролепетала наконец мать Леньки.
– Нет, мам, мы прогуляемся. – Леня уже тащил Енку в коридор.
– Ну-ну… – пробубнила мать, глядя им в след.
– Я и забыла, что у твоей мамы суперчуткий слух! – воскликнула Енка на лестничной площадке.
– Помни еще, что все разговоры записываются у нее вот здесь, – и он показал на голову, – и тщательно хранятся, а потом всплывают в неподходящий момент. Кто тебя за язык тянул?
– Не знаю, – опустила ресницы, – глупо получилось, да?
– Да ладно, забудь. Хочешь мороженого?
– В такую погоду?! Да я его и не люблю. Слушай, а тебе правда неинтересно, кто тобой интересовался?
– А я и так знаю.
– Знаешь?
– Ну да, ты только о нем и говоришь, когда мы вместе, – буркнул в сторону: – бесит!
– Ты знаешь, он очень интересный человек. Вы могли бы подружиться, – вздохнула. – Я не понимаю, почему вы друг друга так не любите.
– Почему? – Он остановился напротив нее. – Ты правда не понимаешь?
– Я пытаюсь понять, но… мы ведь друзья?..
– Друзья, – кивнул он после непродолжительной паузы. – Конечно, друзья.
Снова зашагали рядом.
– А он тоже друг? – внимательно посмотрел на ее профиль.
– Друг… – ответила она.
– А если ты ему нравишься, если он влюблен в тебя? Почему ты так легко все решаешь за других, не даешь им шанса?
– Влюблен в меня… нет… такого не может быть… – опустила ресницы, – я и… он…
Леня будто нырнул в прорубь.
– Да ты же знаешь, что обо мне думает твоя мама, поверь, она не одна придерживается такого мнения, – вздохнула.
Леню кинуло в жар.
– Ты… – пролепетал он.
– А?
– Ты… – набрал побольше воздуха, задержал дыхание и, с шумом выдохнув, произнес, наконец: – Влюбилась?.. – схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. – Влюбилась…
Она молча смотрела в его глаза.
Снег посыпался мелкой солью. Он отвел взгляд и увидел, как на ее воротнике тает снежинка.
– Кажется, да, – вполголоса произнесла она и спрятала лицо у него на груди. Леня нерешительно дотронулся до розовых волос и, отчаянно моргнув, прижал Енку к сердцу.
Вася сидела на диване, поджав под себя ноги, и переключала каналы, просто бесцельно, бездумно нажимала на кнопки пульта. Картинка менялась, прыгала, рябила. Звук был отключен. Рядом лежал телефон.
