– Воздух тут особенный, – остановилась, с восторгом огляделась, глубоко вдохнула. – Сядем здесь.
– Гебята, лектог-то задегживается. – Картавый размахивал руками, стоя за кафедрой.
– Его, наверно, в методическом задержали! – засмеялся кто-то.
– Вы вообще его видели?
– Да-да, какой он?
– Говорят, ничего себе…
– А я слышал, он лекции читает и ходит по аудитории туда-сюда.
– Ну, это что! Говогят, – картавый облизнул губы в азарте, и хотел было продолжить, но хлопнула дверь.
– Говорят, быков доят, – раздалось за спиной картавого, тот, съежившись, бормоча извинения, бросился на место, не оглядываясь.
В аудитории воцарилось молчание. Лектор прошел к кафедре, поставил увесистый портфель, окинул цепким взглядом амфитеатр. Усмехнулся уголком губы.
– Здравствуйте, меня зовут Николай Петрович. Я смотрю, здесь две группы?
– Да, – ответил кто-то.
– Ну что ж, начнем, – постучал указательным пальцем по крышке кафедры, посмотрел на огромное дребезжащее окно, прищурился и начал лекцию.
– Ник… – прошептала одними губами Енка. – Другой Ник… – Ручка ее застыла над тетрадным листом, она восхищенно ловила каждое его слово, каждый его жест.
– Другой, – буркнул Ленька, – ничего он не другой, такой, как обычно. Просто в костюме.
В этот момент Ник посмотрел в их сторону, и Леньке показалось, даже подмигнул. Хотя это длилось лишь секунду. Ник сновал по аудитории, как заведенный, и читал лекцию так вдохновенно и увлеченно, что слушать его было одно удовольствие. Однако манера «вещающего маятника» многих раздражала, кто-то фыркал, кто-то зло посмеивался.
– Нет, вы видели это? – спросила где-то после лекций трех Кристина. – Где он вообще учился? Когда мы нормальную философию будем изучать, как все? Что он нас своими байками кормит!
– Да, – согласился кто-то, – все подробно изучают биографии философов, их вклад в философию, а мы…
– А мы слушаем байки пго вгемя, пго оггомных людей из камня, – перебил картавый.
– А самое интересное, про то, что солнца нет, – усмехнулся парень в очках с круглыми тонкими линзами. – Абсурд! – поправил очки.
– Абсугд! – облизнул пухлые губы картавый.
И только Енка, а с нею и Леня были в стороне от этих возмущений. Енка во время совместных прогулок с ним пересказывала лекции Ника вновь и вновь, едва дыша и слово в слово.
– Как ты все это запомнила? – удивлялся Леня.
– Когда мне интересно, я быстро запоминаю, а его лекции самые интересные в мире! – И она кружилась на месте, раскинув руки и запрокинув лицо к небу.
Леня смотрел на нее и почему-то улыбался, сам не знал почему. Ему было тепло на сердце и горько одновременно.
– Знаешь, – сказала она однажды, разглядывая носок своего ботинка, – мне кажется, что он больше не будет общаться со мной как прежде.
– С чего ты это решила?
– Ну, он же учитель, а мы кто? Простые студенты…
– А раньше, по-моему, ему это не мешало.
– А?
– Ну, он ведь всегда был учителем и когда познакомился с тобой тоже. По-моему это ничего не меняет.
– Верно.
– Тем более он такой же студент, как и мы, просто практикант.
– Верно.
– Поэтому ничего удивительного не будет, если он позвонит и пригласит тебя в кино.
– Верно.
– Привет. – Ник вынырнул из-за угла, сияя неотразимой улыбкой.
– Привет. – Енка залилась краской.
Ленька слегка кивнул, едва причесанной шевелюрой.
Ник скользнул по его лицу взглядом и, подмигнув Енке, спросил:
– «Титаник» в 3D видела?
– Нет пока…
– Как? Лучший друг не сводил еще? – покосился на Леньку.
– Нет, мы еще не ходили, – процедил сквозь зубы тот.
– Может, исправим эту роковую ошибку вместе? – предложил Ник. – Согласны?
– Да! – хлопнула в ладоши Енка.
– Нет, – буркнул Леня, но, перехватив ее взгляд, исправился: – Не знаю…
– И не надо, – перебил его Ник, – я обо всем позаботился. – И три билета веером замелькали перед глазами изумленного Лени. – Мы ведь друзья, верно?
Леня вспыхнул.
– Верно, – ответила за двоих Енка.
Вася открыла глаза – любимые обои в цветочек, сквозь тяжелую штору сочится солнечный свет, падает на пол, на кухне шипит чайник. Вот он щелкнул, звякнула кружка, наверно, ее любимая, с вишенками, зажурчал кипяток, запахло чаем, черным байховым с мятой.
– Доброе утро, – Мишка стоял с подносом, улыбаясь во все свои тридцать два, – кушать подано.
– Боже мой! – Вася зажмурилась, прикрыв обеими ладошками лицо, и засмеялась.
– Хорошее настроение с утра – прекрасное приложение к хорошему завтраку. – Мишка присел на край кровати. – Я сбегал за круассанами – свежие, с шоколадной начинкой.
– С шоколадной начинкой? – Вася посмотрела на него сквозь пальцы.
– С шоколадной начинкой.
– И все мне?
– И все тебе.
Вася села на колени, посмотрела на поднос, потом на Мишку, придвинулась к последнему ближе:
– Спасибо, любимый.
Вгляделась в его лицо:
– Ты опять краснеешь.
– Да нет же. – Мишка отвел взгляд в сторону, заливаясь краской еще сильнее.
– Да да же, – захихикала Вася.
– А я говорю – нет. – Мишка встал и отошел к окну. – Завтракай, а то чай остынет.
– Может, присоединишься? Я не люблю завтракать в одиночестве. Не бойся, вместо круассана я тебя не съем.
