В методическом было тихо, видимо, все ушли на обед. Ник прислушался, постучал для приличия и вошел. Женщина в лиловом стояла у окна.
– Вот, Наталья Петровна, дневник и тетрадь по практике. – Ник протянул ей документы.
– Хорошо. – Она взяла их и положила на стол. – Не объяснишь, что сейчас было?
– Сейчас?..
– Что вы не поделили с тем парнем?
– Это моя личная жизнь, и я не…
– Это происходит в стенах колледжа, вы устроили драку со студентом, вы, без пяти минут преподаватель! Вы понимаете, что это может повлиять на вашу оценку по практике, на ваш диплом?
– Я понимаю. Это все?
– Ник… – Она положила свою сухую теплую ладонь на его плечо. – Когда ты вернешься?
– Никогда…
– Ты изменился. – Она заглянула в его глаза. – Очень изменился…
– Твоей вины в этом нет. Ты счастлива?
– Да, он любит меня.
– Я рад.
– Может, зайдешь на выходных?
– Нет, мне хватает того, что я вижу тебя здесь, а его видеть у меня нет желания, – сказал и додумал, отвернувшись: «Более того – мне противно его видеть».
– Злишься?
– Нет.
– Простил?
– Нет.
– Ты все-таки уверен, что это был он?
– Я знаю это.
– Но…
– Пока, сестричка, люблю тебя… – Он быстро коснулся губами ее щеки, приятно пахнущей тональным кремом, и вышел из кабинета, не оглядываясь.
Женщина в лиловом часто захлопала длинными ресницами и отвернулась к окну.
– Привет.
Мишка открыл глаза, Вася смотрела на него сверху, приветливо улыбаясь.
– Я уснул! – вскочил он и тут же едва не упал.
– Да, ты спал в такой интересной позе. – Вася придержала его.
– А ужин?
– Остыл, но, если ты не против, его можно разогреть и поесть вместе, – не дожидаясь ответа, Вася взяла поднос и выпорхнула в кухню.
Мишка заходил по комнате, досадуя на себя.
– А вот и я. Будем ужинать.
Они сели на большие подушки за журнальный столик друг напротив друга. Телевизор что-то бубнил, мелькая экраном, у соседей шумела вода.
– Ты красивый, когда спишь. Такое редко бывает.
– Я? – Мишка смутился.
– Ты краснеешь? Так мило! – усмехнулась.
– Послушай! – возмущенно поднял брови.
– Слушаю…
Молчание…
– А я ведь ее не узнала.… Если бы не книга, – подперла щеку ладонью, – удивительно, как мы, девушки, меняемся: была толстушка брюнетка с прыщавым лицом, а лет через шесть красавица блондинка – виват краске для волос и диетам! Вечно вилась около меня. Мы ведь в одной общаге жили, почти в одной комнате! За все то время, мне кажется, она крепко привязалась ко мне, я тепло к ней относилась. Когда выезжала, дала свой адрес. Не знаю, писала она мне или нет, домой я так и не вернулась, осталась здесь. Ее с тех пор не встречала. Знаешь, если бы я тогда ее узнала – не позволила бы – ничего не было бы. – Вася уронила голову на плечо и посмотрела на Мишку, сощурившись: – Ты думаешь, она меня узнала с самого начала?
– Не знаю…
– Наверно, да, иначе, зачем эти улыбки странные, недомолвки… могла бы сразу сказать… так настойчиво добивалась встречи со мной, а теперь пропала. Как я теперь ей скажу, что узнала ее?
– М, ты знаешь, где она живет?
– Знаю, но это не поможет… я… – поскребла вилкой по тарелке, – ходила… там постоянно закрыто, ее нет.
– Послушай, не переживай так, может, она в командировке. Вот увидишь, она скоро тебе позвонит.
Вася улыбнулась:
– Знаешь, я рада, что ты пришел….
– Пгивет…
– А, это ты, – криво усмехнулся Леня.
Картавый, виновато улыбаясь, засеменил рядом:
– Ты знаешь, сегодня философию будет вести какой-то пгактикант.
– Удивил…
– Говогят, у него гоман со студенткой.
– Удивил…
– Да нет, ты послушай, их даже однажды в кабинете застукали, пгикинь, пгикол, да? А еще говогят, у него с этой, из методка-бинета шугы-мугы, ага, вот, пгикинь, он к ней, такой…
– Слушай, – Леня резко остановился.
– А?
– Хочешь повторить то, что было в библиотеке? По кулаку соскучился?
Картавый опешил:
– Я-то… нет… Я-то что? Это говогят…
– Пшел отсюда, сплетник! – шикнул на него Ленька, посмотрел в сторону и заметил у расписания Енку, ринулся было к ней, но путь ему преградила Кристина, та самая недосягаемая Кристина:
– О, Ленечка, привет.
– Кристина?..
– Не замечаешь теперь…
– Э…
– Быстро забыл, – усмехнулась, придирчиво разглядывая его с ног до головы.
– Ты же сама… мы же…
– «Ты же», «мы же», – передразнила она его. – Все вы одинаковые, какая даст – с той и будете, – покосилась на Енку.
Леня проследил направление ее взгляда.
– Знаешь, Кристина, – подошел к ней ближе, – я рад, что между нами ничего не было, – и, обойдя ее, махнул Енке, которая уже собиралась уходить:
– Привет!
– Привет, Ленич!
– Что у нас сегодня – лекция спаренная?
– Ага.
– Сядем вместе?
– Ладно. – Енка обеспокоенно посмотрела за его спину.
Леня оглянулся:
– Что?
– Похоже, первая красавица чем-то недовольна, что ты ей сказал?
– Не важно, я у нее ничего не занимал, ничего ей не должен.
– Смотри, не пожалеть бы потом…
– Не пожалею, идем.
Вошли в аудиторию, огромные окна которой дрожали от ветра. Ряды столов амфитеатром поднимались вверх, откуда кафедра казалась совсем мизерной.
– Люблю эту аудиторию, – прошептала Енка, поднимаясь все выше и выше.
Леня терпеливо следовал за ней.
