Придя домой, Лиза даже есть не стала, сразу принялась собирать вещи. Света знала, куда та собирается, и явно нервничала:
– Зачем тебе эта общага! Мы же так хорошо жили. Там условий никаких нет.
– А здесь, по-твоему, условия есть? Сто лет добираешься до универа, на дорогу денег куча уходит и за квартиру платить много! А потом, тут так холодно!
– Да ладно! А там тебе будет тепло? Здесь я сама себе хозяйка, могу хоть кого в гости приглашать, а там?!
– Зато идти недалеко до корпуса.
Света надулась и отошла к окну.
Сумка получилась одна, но большая и неподъемная. Пришлось вызвать такси. Света, закусив губу, помогла спустить сумку к машине. Попрощались сухо, но это нисколько не огорчило Лизу, она уже давно не испытывала никаких дружеских чувств к Свете. Только где-то глубоко таились обида и неприязнь, но Лиза старалась их спрятать еще дальше, она боялась этих чувств, не хотела, чтобы они переросли в ненависть.
Дверца такси хлопнула, и машина, шурша шинами по снегу, повезла Лизу к новой жизни.
Вот оно, общежитие! Здание в восемь этажей глазело на желтую машинку огромным количеством узких окон. Огромный муравейник!
Таксист помог донести сумку до контрольного пункта. Лиза показала пропуск и потащила сумку волоком по бетонному полу дальше.
– Девушка, как же вы на четвертый этаж ее поднимите?!
Оглянулась. Крепкий круглолицый охранник уверено шагал к ней.
– Я помогу вам, – легко, как портфель первоклассника, поднял сумку и понес. Лиза, пожав плечами, последовала за ним.
Остановились около двери с номером 416.
– Кажется, ваша комната?
– Да. Спасибо.
– Давайте я в комнату занесу.
– А, да. – Она достала ключи, но секция оказалась не заперта.
В прихожей было темно, только через замочную скважину проникала узкая полоска света.
– О, солнышко, – весело зазвенела ключами Лиза, но дверь внезапно открылась, на пороге в лучах заходящего солнца стояла Ира.
– Привет, – сказала она, – ты будешь жить со мной?
– Видимо, да, – неуверенно улыбнулась Лиза.
– Проходи. – Ира дала дорогу.
Охранник занес сумку.
– Спасибо вам, – поблагодарила его Лиза.
– Рад помочь, – смущенно улыбнулся он и, кивнув, удалился.
– Ну как тебе хоромы? – Ира улыбалась открыто, без сарказма.
– Чудесные хоромы! Особенно солнце! – Лиза подошла к окну, подставив лицо лучам.
– Да, я тоже люблю его. – Ира встала рядом. – Я часто смотрю на закат.
– Ну и кто тут у нас?
Девушки оглянулись, на пороге стояла Нина, щуря свои кошачьи глаза.
– Нина, и ты здесь! – радостно воскликнула Лиза.
– Мы соседи, Лиз. Поздравляю с заселением! – Нина крепко обняла одногруппницу.
– Ну что, будем чай пить? – Вика поставила на стол теплые булочки, Элла блюдце с вареньем.
– С удовольствием! – в один голос ответили Лиза и Ира.
Дружный смех разорвал тишину ноябрьского вечера и еще долго звенел в воздухе.
Конец
Что-то изменилось, когда его не стало. Будто сначала фильм был цветной, а потом кто-то выкачал из него все краски, кроме черной и серой. Стало пусто, жизнь на короткий миг потеряла смысл. Хотя кем он был ей? Кем был для нее этот парень? Трудно сказать. Зарина знала его шесть лет. Разве это недостаточный срок для того, чтобы стать кем-то: другом, товарищем, возлюбленным? Он не стал. Не мог стать…
Зарине повезло: она запомнила его живым. Она не видела его лица, мертвого лица, но видела гроб, в котором он лежал, шла за ним. Она пошла бы за ним за живым хоть на край света, но кто она была ему? Хотя он знал ее шесть лет, за этот срок Зарина могла бы стать подругой, возлюбленной. Но не стала. Не смогла…
Боль? Нет. Ее нет. Она была вначале – рвущая горло судорогами, но Зарина ее задушила, выдавила слезами. Бесчувствие сковало ее, равнодушие высушило сердце. Снег, редкий осенний снег в серых плешинах асфальта, поникшие ветви деревьев – вот что осталось Зарине в утешение. Теперь она знает, как черствеют сердца, и потухают искорки в глазах. Смерть меняет все, оставляет свой налет на живом, делая его еще прекраснее. Эта красота трагична, холодна и молчалива. Это красота пустыни, красота осеннего снега, красота голых, висящих плетьми ветвей.
Что-то изменилось, когда его не стало…
– Зарина Сергеевна, здравствуйте!
– А, Ника!
– Я вас отвлекаю? – Ника виновато потупилась.
– Нет-нет, проходи.
Ника – это сестра того парня, который так никем и не стал для Зарины. Она не знала почему, но эта девочка часто заходила к ней в кабинет, оставалась делать уроки. Зарина помнила: когда мир был еще цветным, когда Ника пришла в первый класс, ей нравилось заботиться о девочке, разговаривать с ней, Зарине казалось, что так она станет ближе к нему, так он заметит ее. Ника была мостиком между ними (так думала Зарина), через который ее нежность передавалась ему. Заблуждение.
– Вы сегодня такая красивая, – пропела Ника, притронувшись пальчиком к рукаву пиджака.
– Спасибо, Ника, ты тоже хорошо выглядишь, – улыбнулась.
– Да. – Ника поправила косички, довольно сузив серые глазки. Говорила она нараспев, мурлыкая, как кошка. – Можно я у вас останусь? Я маме сказала, что я у вас.
