Стало холодно. Снова холодно, но что-то неуловимо теплое все же осталось. Медленно губы Зарины растянулись в улыбке, и, нежно вздохнув, она прошептала:
– Милипутики…
«Свинцовое, мертвецки свинцовое небо. Влажные ветви деревьев. Мокрый снег: огромные хлопья обжигают щеки, приятно щекочут, как поцелуи…
Снег, как назойливый любовник, обнимает и не дает смотреть вперед. Преграждает путь и осыпает ласками… будто боится, что уйду и больше не вернусь… Но на самом деле уйдет он… уйдет… А вернется ли?..»
– Здравствуйте, Зарина Сергеевна! – Ника шла наперерез, ее едва было видно за стеной хлопьев.
– А! Ника, здравствуй!
Они пошли рядом по пустой школьной аллее.
– Помните инопланетянина, который мне помогал?
– Что?
– Ну, вкладыш с инопланетянином? Когда нам еще прививки ставили?
– А, да.
– Я его потеряла… – Ника шмыгнула носом.
– Как же так?
– Ага.
– Значит, появится новый, еще лучше, да?
– Ага… – И Ника принялась щебетать о куче наклеек, о новом телефоне…
Зарина прекрасно помнила тот яркий желтый сентябрьский день, когда ей поручили сопровождать класс Ники в поликлинику на прививки. Перед дверью процедурного кабинета все храбрились, но как только их вызывали, начинали трусить. Особенно боялись девочки. Одних удавалось уговорить, других приходилось держать за руку. Ника плакала, успокоить ее удалось только с помощью выдумки про инопланетянина, который защитит ее от боли. Ника, крепко сжав картинку в кулачке, потребовала, всхлипывая: «И вы со мной!» Когда они вышли из процедурного, перед дверью стоял Андрей: подошла очередь его класса. Ника бросилась к брату, хвастаясь и жалуясь на кого-то одновременно. Тот отвечал что-то, улыбаясь и поправляя ее косички. Зарина любовалась, затаив дыхание, пытаясь поймать его взгляд. Потом с восторженным трепетом помогла Нике застегнуть куртку. Ей казалось, он видит и восхищается ее заботливостью, и не только: вон она какая, целый отряд ребятишек сопровождает! Ей казалось, чем больше тепла она будет дарить Нике, тем больше ее любви девочка, как проводник, передаст брату. Он поймет… Глупая…
На крыльце школы стояли старшеклассники и курили исподтишка.
«Значит, перемена, – подумала Зарина. – Даже не прячутся. Хм, он тоже не очень-то прятался».
Вошли.
– Фдрафтвуйте, Фарина Фергеевна! – Худощавый мальчик весело смотрел снизу вверх.
– Здравствуй, Ваня. – Зарина наскоро вытерла ноги о влажную тряпку и поспешила в кабинет, то и дело отвечая на приветствия.
Не успела войти в кабинет, сбросить пальто, дверь открылась:
– Загина Сеггеевна, можно? – В кабинет вошел кругленький крепенький мальчик.
– Да-да, заходи, Кирилл, садись. Сейчас будем заниматься. – Зарина наскоро привела себя в порядок и села рядом с Кириллом напротив зеркала.
Дверь кабинета внезапно резко открылась и с невыносимым стуком захлопнулась. Кирилл вздрогнул. Кто-то засмеялся и пустился наутек. Зарина вздохнула. Так случалось часто, и она старалась относиться к этому спокойно – злиться и догонять, а тем более читать нотации было бесполезно.
На перемене заглянула Аля, школьный психолог.
– Привет, не помешаю?
– Привет, заходи-заходи! Чаю будешь?
– Давай, а то мне сегодня на обед не попасть, опять заменяю.
– А… – Зарина наполнила маленький чайничек водой, подключила. – Сейчас закипит.
– Слушай, тебе сейчас во время урока ничего не подбрасывали в кабинет? – Аля села на стул, разглядывая свое личико в зеркале.
– Да нет, а что? – Зарина достала печенье.
– Да мне в класс презерватив, полный воды, подкинули! Гады!
– Выяснила кто?
– Ну, кто-кто?! Как всегда: Иванов, Петров, Сидоров! У нас ведь на доске «почета» всегда одни и те же – восьмой класс!
– Воспитанники Викторовны… – Зарина разлила кипяток по кружкам.
– Угу, начальное бы звено не трогали… Сегодня, факт, на педсовете это разбирать будут! – окунула чайный пакетик в кипяток: – М-м, клубничка!
– Да, приятно пахнет. Угощайся. – Зарина раскрыла пакетик с печеньем.
– М-м-м, спасибо! А! Ты слышала про Андрея?!
– А?
– Говорят, у него на шее царапины были, будто он в последний момент одумался и хотел петлю снять. Только поздно…
Зарина прижала кружку к губам – горячо! Но сердце горело больнее.
– Да, жалко Андрюшку… молодой дурак…
– Дурак… – одними губами произнесла Зарина.
– Ко мне же его мама подходила, просила с Никой поработать, боится, что она тоже может…
– И…
– Не знаю, по-моему, она ничего не поняла… дети быстро утешаются…
Дверь отворилась, заглянула белокурая девушка:
– Зарина Сергеевна, а психолог у вас?
– Здесь я, здесь, Катя! Иду, подожди! – Аля глотнула кипятка и, махнув Зарине, скрылась за дверью.
Зарина отвернулась от окна и посмотрела на Нику, та что-то старательно вырисовывала на альбомном листе.
– Что ты рисуешь?
– Себя и моего друга Пашу. Он приезжал к нам летом. Мы вместе играли в парке. И знаете… – Ника лукаво посмотрела на Зарину. – Только вы никому не говорите…
– Хорошо, я никому не скажу. – Зарина присела рядом, разглядывая рисунок.
– Обещаете? Никому-никому! – залилась Ника краской.
– Обещаю.
