– Хм, – сдвинула брови.
Зарина знала, что если Ника останется, спокойно работать будет невозможно. Однако занятия были уже проведены, до конца рабочего дня остался час: Сеня на индивидуальное занятие не придет – болеет, а к занятиям завтрашним можно подготовиться и дома, если любишь свою профессию – это не проблема.
– Я помешаю вам? Да? – захлопала ресницами Ника.
– Нет, если тихо будешь сидеть, – улыбнулась Зарина.
– Хорошо, я буду тихо сидеть! Я уроки буду делать, ладно? – зачастила девочка, роясь в портфеле. – Вот, смотрите, какая у меня тетрадка! Это Андрюшкина! Все его тетради теперь мои! С машинками. Вот!
Ком подкатил к горлу:
– По наследству, значит, достались…
– Ага, все тетрадки! – достала учебник по математике. – Так, задача. Нет. Я лучше сначала примеры сделаю, ладно?
– Да, да, делай… – уткнулась в методичку.
Девочка, шмыгая носом, старательно левой рукой выводила цифры, ставила между ними знаки и, отрывая взгляд от строчки, считала в уме, озвучивая при этом все свои действия.
– Зарина Сергеевна, проверьте, – сказала она вдруг.
– Я же слышала, все у тебя правильно.
– Нет, вы проверьте! – настаивала Ника.
– Ну давай.
В коридоре послышались голоса, парни о чем-то спорили.
– Кажется, будто Андрюшка говорит, – вздохнула Ника. – Я, представляете, спутала его. Вы знаете, мальчик тут у нас ходит в такой же куртке? Видели?
Зарина кивнула. Она сама-то едва не обозналась вчера.
– Ну вот, – продолжала Ника, – гляжу, идет мой Андрюшка, я за ним пошла, хотела крикнуть ему, позвать, а потом смотрю – не он!
– Скучаешь по нему?..
– Да, – потупила взгляд. – А мама вообще сильно. Мы вчера в гости ходили, она там плакала.
У Зарины нервно дрогнули губы.
– Ну вот, я же говорила, что все у тебя правильно, – вернула тетрадь.
– Ура! – захлопала в ладоши Ника. – Ой, уже четыре часа! Давайте пойдем вместе домой?
– Давай, только ведь нам не по пути.
– Ну и что, немножко же по пути! Ну, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста!
Зарина кивнула.
– Ура! Только вы ждите здесь, я сейчас оденусь в раздевалке и приду к вам, ладно? – засуетилась Ника.
– Ладно-ладно. – Зарина рассеяно кивнула.
– Только ждите, я сейчас! – и Ника выбежала, хлопнув дверью.
Зарина вздохнула и медленно начала одеваться. Это живое щебетание немного беспокоило ее высохшую до времени душу, и от этого было как-то и приятно, и вместе с тем больно.
На улице шел мокрый снег. Сырость и холодный ветер делали свое дело – на таком морозце и пяти минут протянуть было нельзя.
Они шли рядом. Ника все о чем-то щебетала. Зарина молча улыбалась одними губами. Вышли за школьную ограду. Ника отбежала немного вперед, оглянулась и крикнула:
– Зарина Сергеевна, стойте!
– Что такое, Ника? – недовольно поморщилась Зарина.
– Давайте в милипутиков!
– Это как? – Зарина остановилась.
– Вот стойте, – протянула руку вперед Ника и, отойдя еще на несколько шагов, спросила: – Сколько вы думаете шагов до вас?
– Не знаю, – замялась Зарина.
– Я думаю, десять великанов и три милипутика! – громко прокричала Ника.
Зарина усмехнулась.
– Стойте! – опять предостерегающе подняла руку Ника и, шагая большими шагами, двинулась по направлению к Зарине. – Раз, два… – досчитав до десяти, перешла на мелкий шаркающий шаг. – Раз, два, три, – и остановилась прямо перед Зариной. – Ура!!! Угадала! Давайте еще!
Зарина кивнула. Ника отбежала еще дальше.
– Тридцать три милипутика! – прокричала она и двинулась маленькими шажками навстречу Зарине, та улыбалась, ее забавляло слово «милипутики», точнее, то, как его произносила Ника.
– Ура! – снова возликовала Ника, стоя перед Зариной, и порывисто обняла ее.
Зарина вздрогнула. Да, такое было и раньше, но после того как мир стал черно-белым, это проявление нежности казалось диким, даже, быть может, грубым вторжением в пустынное спокойствие души.
– Давайте еще! Ну пожа-алуйста! – взмолилась Ника.
– Ну ладно, только недолго, а то замерзнешь, – уступила Зарина.
– Я не буду далеко отходить. Вот, видите. – Она отошла, считая шаги. – Пять милипутиков.
Не прошло и секунды, как Ника снова стояла напротив Зарины, ликуя:
– Ура! Пять милипутиков!!!
– Ах ты, мой милипутик! – не удержалась Зарина и крепко обняла щупленькую, смешную Нику.
Так они стояли, обнявшись, и смеялись. Зарине не хотелось отпускать Нику. Что-то нежное и теплое медленно расцветало в ее груди. Может быть, вернутся потерянные краски? Может быть…
– Давайте еще! Еще сыграем!
Зарина очнулась, почувствовала холод, и ей стало неуютно:
– Нет, Ника, пора. Тебя, наверное, мама ждет, волнуется.
Ника скорчила недовольную мордашку:
– Ну, Зарина Сергеевна, ну пожа-алуйста!
– Нет, я замерзла, Ника, видишь – зуб на зуб не попадает. Да и тебе, наверно, холодно.
Ника все еще обнимала Зарину и смотрела на нее снизу вверх. Нет, все-таки она не похожа на него, совсем не похожа.
– Ну ладно, – сдалась Ника, освободив Зарину от своих цепких ручек, отбежала. – До свидания!
– Передавай привет маме! – махнула рукой Зарина.
Ника уже бежала прочь, весело подпрыгивая.
