Да, современный Китай имеет выход к морю, запертый, последовательно, Тайванем, Японией и Южной Кореей. Точнее, не самими этими государствами, а действующими через них Соединёнными Штатами. При всей экономической и военной мощи Китая, его шансы на успешную военную экспансию в восточном направлении можно расценивать, как весьма низкие – располагая Японией и Филиппинами, как мощнейшими «непотопляемыми авианосцами», США полностью контролируют ситуацию на существующих морских коммуникациях КНР и, в случае резкого осложнения обстановки в регионе, спровоцированного действиями Пекина, наверняка смогут организовать его тотальную морскую блокаду. А последствия оной на данный момент почти наверняка будут фатальными для китайской экономики.
Вероятно, ситуация может измениться в ближайшие 10–15 лет, но это в значительной степени будет зависеть от того, продолжится ли в КНР опережающий (по отношению к США) экономический рост и сможет ли он укреплять свой флот быстрее, чем это делают американцы.
Также важным условием изменения ситуации в регионе будет то, получится ли у Китая мирным путем решить тайваньскую проблему. Вероятность такого развития событий кажется не очень высокой, но и исключать этого нельзя. А если так, то геополитические позиции КНР в регионе резко усилятся – в том числе и из-за того, что Тайвань сам располагает неплохой армией, способной усилить НОАК как по линии ВМФ, так и по линии истребительной авиации.
Возможный рывок на север, как мы уже выяснили, тоже не сулит Китаю больших геополитических бонусов. Даже если предположить удачный захват российского Приморья, это не решит ровным счетом ни одной геополитической проблемы Китая. Прямой выход к акватории Японского моря в нынешних условиях не сулит Китаю дополнительных выгод – нависающая туша Японии так же перекрывает любой морской транзит на этом направлении, да и думать, что в этой акватории будут возможны какие-то активные действия китайского флота, тоже не стоит – у американцев достаточно ударной авиации, чтобы с такой отличной базы, как Японские острова, парализовать любую военную активность на этом направлении.
Если добавить к этому испорченные отношения с РФ и её вероятные действия с баз на Сахалине и Камчатке, ситуация и вовсе выглядит для КНР патовой. А значит, ожидать от Пекина каких-то активных действия на восточном и северо-восточном направлении пока не стоит. Вероятно, она будет ограничена постоянным политическим давлением на Тайбэй и претензиями на острова в акватории Южно-Китайского моря. А в качестве совсем уж сказочного варианта можно было бы ожидать аккуратных попыток КНР выбить Филиппины из американской сферы притяжения. Правда, последний вариант был бы слишком хорош для Пекина, чтобы США могли позволить себе его проигнорировать. И я скорее допущу смену американцами любого режима в Маниле, делающего серьёзные шаги навстречу Китаю, чем их равнодушное взирание на попытки Китая обеспечить себе свободу маневра в регионе.
Разумеется, усиление позиций в регионе Южно-Китайского моря, с постепенным втягиванием в свою орбиту Филиппин, Вьетнама, Малайзии и Индонезии было бы для Китая очень желательно и выгодно. Но пока ситуация тут видится примерно таким же образом, как и перспективы РФ в Восточной Европе. Россия может решить львиную долю своих проблем, если рухнет Евросоюз. А Китай может сильно укрепить позиции на своих традиционных морских путях только в том случае, если уже США получат такие проблемы, что им хотя бы на десятилетие станет не до геополитического доминирования.
Другим вектором китайских геополитических устремлений может стать Средняя Азия.
Выгоды для Китая очевидны – это и очень выгодное географическое положение, и большие запасы энергоресурсов, и укрепление продовольственной независимости КНР. Кроме того, нельзя исключать стремление КНР осложнить жизнь своему возможному конкуренту, Индии, и «отцепить» её от среднеазиатского газа, нефти и транзитных путей.
В таком случае китайцы могли бы замахнуться сразу на очень значительную часть Средней Азии, точно включающую в себя некоторую часть Казахстана, Киргизию, Узбекистан и Туркмению. Таджикистан в этой схеме нужен не так уж сильно, но и его ресурсы (вода, гидроэнергетика, горнорудные залежи и т. д.) могут прийтись кстати.
Но очевидно и то, что такое развитие событий вряд ли с большим удовольствием будет встречено в России, которая считает этот регион зоной своих традиционных и жизненно важных интересов. И получится ли с ней договориться о каком-то разделе сфер влияния, вопрос открытый и далеко не очевидный, потому что Москва, хоть и заинтересована в сохранении дружеских отношений с Китаем, вряд ли будет довольна самим фактом выхода Китая на «тропу войны». Кроме того, можно будет легко спрогнозировать тесное сближение Китая с Ираном, что тоже вряд ли так уж понравится Москве.