— Он ужасен! — Элиза, упав в кресло, принялась обмахиваться руками. — Невозможно!
— Николай впечатлителен.
— Но поведение…
— Его можно извинить. — Наталья настояла на своем.
— Конечно, конечно. Он… Он действительно пережил такой ужас. — Элиза бросила на хозяйку дома быстрый испуганный взгляд.
— Мужчине следует держать себя в руках, — фыркнул Юзеф. — Олег в жизни не позволил бы себе подобной выходки и, если бы был здесь…
— Если бы Олег был здесь, — нервно улыбнулась Наталья, — вряд ли бы за обедом присутствовал ты. И вообще…
Юзеф насупился, его задело столь откровенное напоминание о былых разногласиях. Впрочем, Палевич был склонен думать, что пан Охимчик сам не отличался храбростью. Не полез же он спорить с Николаем, предоставил дамам самим разбираться с буяном, значит, трусоват. А трусов Аполлон Бенедиктович на дух не переносил.
— Пани Наталия, понимаю, что просьба моя дерзка, но хотелось бы задать вам несколько вопросов наедине.
— Вы не имеете права допрашивать ее! — Взвился Охимчик. — Я жаловаться буду на полицейский произвол!
Палевич не сомневался: типы, подобные пану Юзефу, обожают жаловаться. Однако госпожа Камушевская отмахнулась от заступника, Охимчику только и оставалось, что сверкать глазами да нервно закручивать пальцами кончики гусарских усов.
ТимурДень был испорчен. Ника-Ника-Доминика умудрилась пройтись по всем больным мозолям сразу. Ну почему она не встретила какого-нибудь хорошего парня, вышла бы замуж, детей нарожала а там, глядишь, и образумилась бы. Так нет же, с упором маньяка дожидалась окончания его срока, чтобы теперь выматывать ему нервы.
— Ну, и зачем ты ее пустил? — Вяло поинтересовалась Салаватов. — Теперь точно неприятностей не оберешься.
— Помолчи уже.
— Молчу уже, — передразнило оно, послушно затыкаясь. А вопрос-то остался, причем не один, а целая плеяда вопросов, созвездие. Зачем Ника пришла? Какого лешего напросилась пожить? Очередной хитроумный план, очередная ловушка? Не похоже. И откуда она про укол узнала.
Да, Ларе он остался должен, не за убийство — тут он чист, аки слеза младенца — а за тот укол, который он собственными руками сделал. И за слабость свою, за то, что не сумел настоять, не сумел вытащить ее из наркотического дерьма.
Проклятье! Но откуда Доминика узнала? Лара о своем увлечении не распространялась, а сестру вообще старалась подальше оберегать от потрясений. Ника не знает о наркотиках…
— Не знала. — Поправила Сущность. — Следствие было…
Было следствие, на котором и наркотики всплыли, и еще кое-что, вспоминать о чем было больно и противно. Тогда он клялся, что не знал, а ему не верили, это ведь такой удобный мотив. Великолепное дополнение к показаниям свидетельницы. К Никиным показаниям.
Странным образом этот самый мотив, которого на самом-то деле не было, послужил смягчающим обстоятельством. Салаватову сочувствовали, бывает и такое, когда убийца не вызывает ничего, кроме жалости.
Это было хуже всего жалость и презрение, так и читалось в глазах — "ну, мужик, и связался ты с…"
— Ну, правильно, давай сейчас себя пожалеем, поплачем, Боженька сразу озарение ниспошлет, чтобы в головушке буйной прояснилось.
— А что посоветуешь? — Тут уже и до разговора с самим собой дойдешь, главное не переборщить. Сущность обрадовалось, оно любило советы давать.
