Жестокая. Ника. Жестокая. Она держит в руках клеши для кастрации рабов. Она смеется, представляя, как несчастный кричит и корчится. Roye! An mouééééé! Расправив крылья, она опускается на скамейку. Совсем рядом с тобой. Совсем рядом. Ты ощущаешь ее ангельский аромат. Духи из дорогого магазина. Она садится рядом с тобой, изо всех сил стараясь не помять крылья. Опускается на скамейку… Время от времени она принюхивается, чтобы убедиться, что ты уже источаешь запах животного страха. Запах парня с Юга, уже вымазанного в дегте, вывалянного в перьях, которого только осталось сжечь. Потом, если понадобится, труп повесят для всеобщего обозрения… Ты источаешь запах животного страха. Внешне ты кажешься таким спокойным. Но внутри — все по-другому. Совсем по-другому. Все по-другому, у тебя твое право, твое дело. Ты должен выиграть в этой игре. Хотя какая же это игра — это бойня. В глубине души Ника танцует. Она остается на скамейке, но она танцует. Она кружится. Ее ноги двигаются в ритме танго. Она отбивает каблучками по каменным плитам мелодию мазурки, которая звучит лишь для нее. Она танцует! Она получит твою голову на блюде правосудия. Правосуууудие! О, Ника, жизнь зовет меня, отпусти! Отпусти меня! Я ничего не крал… если я что и украл, то это глаза Мари-Солей. Ее сияющие глаза. Ее пламенеющие глаза. Она отдала мне их! Я ничего не крал. Я уже прошел через тридцать четыре мучения! О! Я уже прошел через тридцать четыре мучения, о! Нет такой тюрьмы, которая удержит меня! Ах, нет любви! Нет любви на этой земле! Когда любовь уходит, остаются лишь оковы! Поцелуй их! Поцелуй оковы, поцелуй железо, пока оно не проткнуло тебя насквозь… Ты идешь сквозь, сквозь… Ты сквозишь, ты говоришь совсем один. Говоришь со своими кровяными тельцами. Ты болтаешь со своей нервной системой, со всеми нейронами. Никто не слышит. An moué-é-é-é-é! Никто не слышит…
Ты вспоминаешь роскошное утро, когда солнце начинало свое каждодневное кружение. Роскошное утро, словно солнечный подарок. Сквозь лобовое стекло машины ты смотришь удивительный кинофильм о величии природы. Холмы, как гордые верблюды, склоняются, чтобы отхлебнуть из переливающегося источника зелени. Она повсюду — зелень. Она дарит деревьям тысячи рук, каждую из которых ласкает ветер. Она бежит вдоль дороги и распевает в полный голос. Она украшает свою голову цветочной короной, и яркие лепестки гибискуса спорят с лепестками кротона. Ты едешь неспешно, чтобы насладиться красотами пейзажа. И вдруг ты замечаешь ее, твою лучшую подругу детства. Она, пританцовывая, спускается с холма. Она нисколечко не торопится, и кажется, что она плывет. Она движется в одном ритме с гребнем зелени, очерченным утренним солнцем. Ты останавливаешься и предлагаешь подвезти ее. Она садится на переднее сиденье, рядом с тобой, и вы едете в город, по дороге весело болтая, как старые добрые друзья. Вы все время говорите, говорите, перебивая друг друга. Едете в город и говорите, едете и говорите обо всем и ни о чем, просто как старые друзья. И вот вы приехали. Башни убили зелень. Машины толкаются, гудят, мешают друг другу у трехцветного светофора. Внезапно тебя подрезает какая-то машина и останавливается прямо перед твоей. Из нее вылетает женщина-фурия, набрасывается на тебя с бранью, вопит, что у нее нет денег прокормить детей. Она рычит и стучит ногами. Она орет так громко, что перекрывает шум протестующих гудков. Ты ничего не отвечаешь, а твоя потрясенная подруга быстро уходит. Ника, разъяренная твоим молчанием, в бешенстве садится в свой автомобиль и резко стартует.
Адвокат просил тебя добыть хоть какие-нибудь доказательства или свидетельства. Через несколько дней ты встретился со своей попутчицей и спросил ее, не выступит ли она свидетелем. Она согласилась. Ты набрасываешь черновик ее заявления. Она говорит: «О'кей». Ты отпечатываешь его на машинке. Она подписывает заявление и дает тебе копию своего удостоверения личности. Ты складываешь все бумаги в папку и оставляешь их в секретариате твоего адвоката. Потом, неизвестно каким образом, бумаги попадаются на глаза Нике. Она узнает твой почерк. Она отправляется на поиски твоей попутчицы. Она настраивает твою подругу детства против тебя самого, и вот ты в силках. Судьи должны разобраться, заверяет тебя адвокат. Судьи не желают разбираться. Ты подаешь встречный иск. И вот теперь вы оба в силках правосудия. Ой-ой-ой, мамочка!
