— Джефф, — фыркнул Райдер, — ты серьезно думаешь, что она когда-нибудь их читала? Ставлю сотню, она даже на них не посмотрела. Больше того, удваиваю сумму, она бросила их где-нибудь в моей комнате с запиской, мол, выдай мне высокий уровень. Я посмотрю, когда мы, наконец, вернемся домой.
Я окинула Райдера насмешливым взглядом. Показалось, он немного смутился.
— Я читала их, — по диагонали. Пачка оказалась толстой и нудной. Небольшую я бы прочла полностью. — И я тебе их не давала, Джеймс. — Я даже знаю, где валяются эти документы. В правом нижнем ящике тумбочки в спальне моего логова. Все аккуратно сложено и ждет, когда у меня появится время и интерес позаниматься граждановедением: классификацией американского Центуриона.
Похоже, из-за того, что я задаю глупые вопросы, тут решили, что я ничего не читала. Ну да пусть с ними.
— Так, Альфред, Рид заявляется сюда каждый раз?
— Да. Он работает во многих подкомитетах, проявляющих к нам интерес. Не во всех, хочу заметить.
— И сколько времени это продолжается?
— О, — Альфред поджал губы, — я бы сказал, лет десять, может, двенадцать.
— Турко работает здесь столько же?
— Нет. Он пришел позже. Сомневаюсь, что представитель в этом участвует. Он не единственный политик, регулярно нас посещающий. К нам в гости приходит парочка конгрессменов, одна из них женщина. Она приходит сюда даже чаще, чем представитель Рид. Я сомневаюсь, что кто-то из них пытается нанести нам или тому, что мы здесь делаем, вред.
Мне удалось проглотить ехидный комментарий. В конце концов, я разговариваю с отцом Джеффа. Плюс ко всему, центаврийцы не обучены рассматривать людей как врагов, даже когда так оно и есть. За несколько последних месяцев я выяснила, что большинство центаврийцев считает, что они находятся здесь, чтобы охранять и защищать Землю от паразитов и делают это любыми способами. Они считают, что находятся в долгу перед своей новой родиной, даже пуристы, что до сих пор надеются в один прекрасный день вернуться на Альфа-Центавра.
Несмотря на то, что они имеют дело со всеми земными правительствами, бюро и представительствами, центаврийцы удивительно наивны, когда дело доходит до того, как низко могут пасть люди. Может быть потому, что центаврийцы не умеют врать и считают, что земляне тоже этого делать не могут.
Но мы можем и я нутром чую, что тот, кто проводит план по нашему устранению здесь, в Космическом Центре, человек. Вопрос в другом, это сам Турко или им кто-то манипулирует? Трудно судить, когда времени пообщаться с ним почти не было, и не хочется, чтобы моя личная неприязнь к этому человеку, решительно сказалась на суждения.
Опять же, Джефф чувствует, что моя женская интуиция, как обычно, течет в верном направлении, и мама чувствует, иногда прислушиваясь к моему нутру, чем к рациональному мышлению. Моему нутру очень, очень хочется разбить морду Турко.
Мы подошли к карантинной зоне и встретились с остальными прежде, чем я смогла вычислить, в какую игру играет Турко. Я тут же поделилась со всеми присутствующими своей теорией. К счастью, Гауэр принял мою точку зрения.
— Не думаю, что второй план приведен в действие, — сказал он. — Я бы предположил, что угроза тебе была только началом.
— Буду начеку, — угроза в сторону центаврийцев, кажется, намного лучше спланирована и, конечно, ориентирована на эффективное исполнение. — Давайте посмотрим на астронавтов.
— Мы не сможем туда пройти, — сказал Альфред. — Есть причина, почему они еще в карантине. Мы можем только следить за ними из лаборатории медицинского наблюдения.
— Мы сможем поговорить с ними?
— Преимущественно, нет, — смутился Альфред. — Оттуда только наблюдают. Можем их послушать из лаборатории. У них есть терминалы и они их используют для ввода запросов, просьб и так далее.
— И о чем они просят или говорят?
— Они говорят, что ничего не случилось, и просят покинуть карантин.
— Они заболели? — надеюсь, мы говорим не о брате Гауэра.
— Они говорят, что чувствуют себя нормально, но мы бы такого не сказали. Мы обнаружили факт проникновения в корабль живого существа, но пока не можем его найти.
— Мы все обучены уничтожать сверхсуществ, — чувствую, что констатировала сейчас очевидное, но кто знает, что на самом деле думает Альфред из того, чем мы занимались сегодня целый день.
— Никакого проявления сверхсущества не было, — тон Альфреда был таким, словно я испытываю его терпение. Ну, он не первый человек или центавриец и даже не первый Мартини, с которым я такое проделываю.
— Может он в засаде.
— Может, стоит пройти в лабораторию и понаблюдать?
— Разве сейчас там никого нет?
— Нет, — вздохнул Альфред. — Ты настояла, чтобы всех согнали в одно место. «Все» означает и команду наблюдения.
Отличная позиция.
— Все, кроме космонавтов.
— Да, — кивнул он, — они все еще на карантине. Потому что мы не знаем, что происходит, — Альфред кивнул в сторону очередного коридора. — Пойдемте в лабораторию.
Я многозначительно посмотрела на дверь перед нами.
— Карантин, — пояснил Альфред.
— Так давайте зайдем и переговорим с ними с глазу на глаз.
