Музыка делает часть работы. Музыка — это уже река. Остается пустить по ней лодочку.
Джонни смотрит в глаза Сони и видит в них то, от чего решил отречься. То, с чем он так долго боролся, — желание срастись с кем-то до состояния неразличия, до состояния сиамского близнеца.
Одной таблетки достаточно.
Не бывает близнецов. Бывают чужие люди. Если ты чувствуешь, что кто-то тебе близнец, скорее всего, это твой демон повелся на запах дичи. Но никто не хочет быть тобой. Все хотят быть собой. И все хотят кого-то второго для себя. Чтобы он был всегда, вовремя и такой, как хочется. Чаще всего это желание принимается за любовь.
Но это всего лишь пробуждение демона. Не более.
Блеск Сониных глаз щекочет спящего демона и волнует плоть Джонни. Темное тело демона начинает звучать внутри тяжелыми багровыми нотами. И Джонни не знает уже, чего он хочет больше — накормить демона или удержать его на цепи.
Чтобы вернуться в реал, Джонни идет на кухню и включает телевизор. Идет криминальный сериал: маньяк разматывает полиэтиленовый рулон и затягивает пленкой стены. Шелест пленки завораживает слух Джонни.
Джонни зажигает газ, ставит на огонь сковородку, наливает масла, открывает холодильник, достает три яйца. Потом он берет огромный нож и разбивает яйца. Они с шипением расплескиваются по сковородке.
Звук полиэтилена на экране, блеск ножа и разыгравшиеся фантазии заставляют Джонни замереть. Он забывается. Только запах подгорающего яйца возвращает его в реал.
Джонни выключает газ.
Маньяк на экране заклеивает скотчем рот жертвы.
Утро. Недалеко от пыльного промышленного района на небольшой кривой улочке возле маленькой одноэтажной халупы останавливается машина. Из нее выходит пассажир — это Джонни, — и машина уезжает. На другой стороне дороги стоит дородная женщина. Она щурится на солнце. На лбу и щеках блестит пот.
Джонни подходит ближе и вежливо улыбается.
— Здравствуйте. Я звонил вам. Насчет аренды.
Женщина окидывает его взглядом снизу вверх и обратно и открывает калитку.
— Ну, здравствуй! Идем!
Они идут по тропинке в покосившийся домик. Женщина сообщает:
— Тут у нас бабушка жила, но умерла месяц назад.
— Нормально. Я не боюсь призраков, — спокойно говорит Джонни.
Они входят в дом.
Две комнаты, заставленные ветхой мебелью. Джонни осматривается. Он ходит молча, трогает вещи, переставляет стулья. Ожидание становится утомительным. Молчание напряженным.
— Ну что? Снимаешь? Или как? — женщина пытается поторопить возможного арендатора.
— А можно этот хлам весь выбросить? — спрашивает Джонни, пиная покосившийся стул ногой.
— Ой! Да только спасибо скажу! — восклицает женщина.
Утро. Ветерок шевелит осоку, солнце в дымке, и волна довольно высока. Постояльцы Петровны всем составом лежат на песке. Шум волн убаюкивает и утешает, как колыбельная матери. Такой приятный равномерный шум моря.
Внезапно эта идиллия нарушается сигналом смс. Рита поднимает голову, и на ее лице заранее появляется тревога. Пробежав сообщение глазами, она лихорадочно лезет в сумку. Ее тонкие пальцы громко щелкают пластиком. Соня смотрит, как дергается горло Риты, когда она запивает три таблетки сразу.
Игорян поднимает голову.
— Опять таблетки ешь? Печень испортишь себе так!
Только Наталья безучастна.
— Она не едет, — объявляет Рита. — Она остается в городе.
Все молчат. Рита вскакивает и, заплетаясь ногами, пытается бежать к воде.
И все смотрят, как Рита ныряет в волну и неторопливым брасом начинает удаляться в сторону Турции.
Соня смотрит на Риту и думает: «Иногда люди сами устраивают себе полный армагеддон, чтобы начать делать какие-то простые действия. Например, глотать таблетки вместо того, чтобы что-то решать. Потому что проблема не в том, что человек не хочет решить, а в том, что он загипнотизирован множеством переменных, и особенно сложно, когда в уравнении присутствуют мнимые переменные, которые противоречат истинному значению тех переменных, величину которых нужно определить. Тогда мозг взрывается, и человек начинает биться о стену головой, чтобы вытряхнуть лишние переменные и свести решение уравнения к простому действию. К любому простому действию».
Игорян встает на ноги.
— Посмотри-ка! Далеко уже заплыла красотка наша. Не топиться ли вздумала? Да еще после таблеток? — сложив руки рупором, он кричит: — Рита! Возвращайся! Рита!
