— Удачи там тебе! — говорит Петровна. — Соли под порог насыпь! Помогает, говорят.
— Давай там, аккуратнее! — Игорян хлопает Риту по спине.
— Спасибо! Спасибо вам! Я вас всех люблю! — улыбается Рита.
Наталья неожиданно тепло обнимает Риту.
— Как бы ни было, все будет хорошо.
Соня смотрит и думает, что, в сущности, все это просто поток информации. И он нужен человеческим телам для безопасности. Когда-то люди заметили, что поток информации делает их умными, защищенными и способными жить дольше. Дольше и лучше, чем звери, поток информации которых низок, потому что у зверей нет искусства, они не пишут стихи, музыку, романы, не снимают кино, не летают на самолетах.
Слово, записанное и прочтенное другим человеком, вот что сделало людей людьми. Неважно, чем было это слово — рисунком или иероглифом, это было слово, оставшееся на память живым от умерших. Именно так красная звериная глина стала человеком. И они живут одним поколением, и каждое поколение равно предыдущему.
А люди живут вечностью — все руины, все манускрипты записаны в памяти любого новорожденного, потому что у людей есть искусство и книги. Поэтому убийство произведения искусства приравнивается к убийству младенца.
Подходит маршрутка, Соня, Рита и Джонни садятся в нее, остальные остаются. Машут руками. Грустная и обязательная процедура прощания. Она нужна. Игра должна быть сыграна до конца.
Соня и Рита с сумкой на одном сидении, позади них Джонни. Ветер врывается в открытое окошко, и каштановое облако трепещет прямо перед лицом Джонни. Он закрывает глаза и улыбается.
Запах железной дороги тревожен. Мазут, уголь, железо, пирожки и куры в пакетах отъезжающих — это запах вокзала. А музыка вокзала — почему-то минорные трезвучия гудков, стук молоточков по колесам тоже минорен. Вздохи прощающихся тоже минорны. Сплошные уменьшенные трезвучия.
Рита и Соня обнимаются. Джонни наблюдает за ними. Не сказать, что все это его сильно растрогало. Нет. Но он часть этого прощания.
— Удачи тебе, — говорит Соня.
— И тебе, — Рита отстраняется и поднимается в вагон.
Джонни подает ей чемодан.
— Ну, все! Не ждите!
Она так и сказала «Не ждите!» и скрылась в вагоне.
Поезд трогается, и Соня с Джонни остаются на перроне вдвоем. И они оба услышали это «не ждите!»
— Мне сейчас показалось, что я остаюсь тут навсегда, — задумчиво говорит Соня.
— Будто мы проводили подругу и сейчас пойдем домой, чтобы сделать уборку после отъезда гостей. Да?
Джонни смотрит на Соню почти испуганно. Она заглядывает ему в глаза и видит там блуждающие огоньки страха.
— Зачем ты это делаешь? — резко спрашивает Соня. — Ничего не будет! Не надо!
Соня идет прочь, Джонни догоняет ее. Они поднимаются вместе по лестнице пешеходного перехода. Соня останавливается посреди перехода и смотрит на поезд, уходящий в Москву.
— Поиграем в правду? — предлагает Джонни.
— Ну? — Соня сжимает рукой металлический поручень перил. Почему-то ее это спасает.
— Твоя проблема в том, что ты никому не веришь. А не веришь ты никому, потому что не веришь себе.
Ветер уносит эти слова вслед за поездом. Они обращены туда, в прошлое Сони. В то прошлое, расположенное не во времени, а в пространстве. Но Соня упряма.
— Я уже верила один раз.
— Нет, — голос Джонни мягко проникает в ее тело и разливается там медовыми вихрями, сладкими змеями, сияющей паутиной. — Ты никогда этого не делала. Ты только думала, что верила. Тебе так казалось. В этом все дело. В этом! А на самом деле ты верила своим фантазиям. А верить надо человеку.
Джонни больно хватает Соню за руку. Она выдергивает руку.
— Что ты хочешь от меня? — резко вскрикивает Соня.
— Чтобы ты мне верила!
— Хорошо. Идем. Идем к тебе? Ты познакомишь меня с твоей семьей. Со всей твоей семьей. Не с рассказами о семье, а с семьей. Да?
— Да. Ты готова? Ты хочешь этого?
— Да. Идем, — Соня готова пойти.
— Нет. Не так быстро, — охлаждает ее Джонни, и усмешка трогает его губы. — Завтра. Завтра после серфа. Мне нужно кое-что приготовить.
Соня смотрит ему прямо в глаза.
— Чувствую себя куклой. Идиотской куклой. Не понимаю смысла происходящего.
— Подожди до завтра, — шепчет Джонни. — Завтра ты все поймешь. Мне нужно кое-что приготовить.
— Ладно, — Соня успокаивается.
Джонни мягко берет ее за руку и приближает губы к ее шее. Это недопоцелуй, обещание поцелуя. И он зависает между ними, как звенящая нота си бемоль.
— Давай. Завтра на пляже. Да?
— Да, — и она чувствует, что подписывает себе некий приговор.
Джонни легко целует ее и уходит.
Соня остается стоять на ветру, над уходящими и приходящими поездами. С прибывшей электрички идут пассажиры, они мелькают перед растерянной Соней.
Рядом появляется Оди.
— Почему? Почему я не убегаю от него? — спрашивает Соня.
— Он тебе нужен, — вздыхает Оди. — В каждом живет темный демон, выскользнувший из сна. Пока ты не знаешь его имя, ты в его власти. Джонни поможет тебе узнать, кого ты носишь на своих плечах. Он — твое волшебное зеркало. Ты хочешь посмотреть в него, но боишься. Это нормально.
