– Это слишком большой риск, – Феола смотрела холодно и спокойно. – Мой учитель знает об этом и собирается принести себя в жертву, только бы их планы не осуществились. Я не хочу его терять.
– Люди не погибнут? – поднял брови Амадо.
– Люди погибнут. Поменяются направляющие. Адэхи отдаст свою жизнь, чтобы эта сила не причинила вреда нашему миру, вот и все. Шаманы это могут, но он уйдет. Навсегда. Я не хочу его терять, – вырвалось у Феолы. – Я его люблю! Он мой учитель!
Это было понятно мужчинам.
– Продолжаем допрос, – подвел итог Амадо. – Это серьезно.
И первым вернулся в камеру.
Сальвадор уже более-менее пришел в себя. И трясти его начали с новой силой, только вот пользы почти не было.
Адреса? Сальвадор практически никого не знал. Да, они встречались с мединцами, но не в городе. В море. Кое-кто был в масках, имен своих они не называли. Рамон знал всех, но то Рамон!
Сальвадор же…
Он просто зарабатывал деньги.
Казалось бы, что стоит мединцам просто натаскать со дна моря золота и серебра? Но – нет. Надо было зачем-то их легализовать.
Зачем?
Сальвадор вспоминал и одно, и другое, они крутили слова и так, и этак…
– Допустим, вернется демонесса. Где он планировал ее держать?
– Здесь, в Астилии.
– А как к этому отнесется власть? – спросила Феола. – Вот мне бы демон в моей стране не понравился.
И поняла, что опять попала в точку.
Амадо смотрел на нее так, словно она высказала нечто невероятное, в его разуме сейчас стыковались детали сложной головоломки.
– Гекатомба. Коронация. Смена власти…
Хавьер понял первым.
– Вы полагаете, кто-то из правящей семьи договорился с этими… тварями?
– Ради власти?
Хавьер придавил скепсис каблуком. Ради власти люди и с тварями, и с кем угодно договорятся. Кто бы спорил.
А Амадо складывал кусочки.
Отсюда и прикрытие.
Отсюда и похищение Мерседес. Вполне возможно, кто-то из высокородных… да что там! Из принцев! Кто-то в курсе дела. И собирается пользоваться всем в своих интересах!
Но кто?
И что планируется?
К примеру, королевская семья погибает, а кто-то остается в живых. И женится на Мерседес, все же она внучка короля. Хотя и незаконная, но кровь-то та же?
А проверка?
Но квартерон…
– Феола, может ли квартерон пройти проверку королевскими регалиями?
– На что именно?
– Что не нечисть?
– А Мерче и не нечисть, – пожала плечами Фи. – Там той крови – капли, она и детей нормальных иметь может, и признаков у нее нет, и любить она умеет. Проверку она пройдет. Вот он, – кивок на Коронеля, – не пройдет. Его лично коснулась сила демона. Ему и в храме наверняка неуютно.
– Отвратительно, – сознался Сальвадор даже с облегчением. – Хожу раз в месяц, но лучше б мне углей в штаны сыпали.
– Демонесса меняла вас. Такое даром не проходит. А Мерче ту Синэри и в глаза не видела. Она пройдет любую проверку. Сможет. И в храме стоять, и на службу ходить, и детей родить. От человека. Я-то вижу.
Амадо схватился за голову.
И самое ужасное, что Сальвадор Коронель просто нет знал ничего! Толком с него и получить нечего было! Он просто помогал зарабатывать, устраивал вечера в своем доме, приемы, помогал налаживать связи, но в детали Рамон его не посвящал. Отлично понимал, что на Сальвадора даже давить не надо – только цыкнуть.
Что ж.
Среди мединцев есть и такие. Как несчастный мастер, изготовивший чашки. Как Сальвадор. Как та же Вирджиния – она ведь жила спокойно себе и ни во что не вникала…
Сальвадора отвели в камеру, и внимание мужчин переключилось на Эву.
– Неужели у вашей матери не было подруг? Она ни с кем не дружила, не делилась девичьими тайнами, не сплетничала о мужчинах? Так не бывает!
Мальдонадо точно это знал. Стопроцентно!
Небо может упасть на землю, солнце может взойти на западе, но чтобы бабы не сплетничали?
Вот это уже из разряда невероятного! А остальное – природные катаклизмы.
Мерседес честно задумалась. После визита к Коронелю она была в таком состоянии, что Херардо пришлось отпаивать ее горячим вином. А оно опьяняет.
К концу третьей чашки Херардо был в курсе истории. Той ее части, которую знала Мерседес. И был уверен, что в версии девушки есть прорехи.
Протрезвела Мерседес достаточно быстро, но отнекиваться и брать свои слова назад было поздно. Так что она развела руками.
– Мне мама ничего не говорила. Я знаю, она уходила из дома, но она ведь мне не докладывалась.
– Мерче, ты умная девушка. Подумай, пожалуйста. Наверняка какие-то разговоры, что-то было. Может, детские воспоминания. Может, сувениры…
– Пояс! – припомнила Мерседес.
Алкоголь чуточку снял тормоза, и девушка вспомнила, как примеряла мамин пояс. Яркий, расшитые серебром, такой, синий…
– Мама говорила, Марина ей сама расшила.
– Марина?
– Марина Леонсия Вальдес.
– Не родственница ли она Серхио Вальдесу? Сейчас, минуту, я телефонирую…
Мерседес осталась в спальне одна, сидеть и думать, не наговорила ли она лишнего. Но Херардо вернулся буквально через пять минут.
– Я связался с Серхио Вальдесом. Он подтвердил, что Марина Леонсия – его дочь. И попросил нас съездить к ней и поговорить. Особенно тебя, Мерче, как женщину с женщиной.
Мерседес кивнула.
