Впрочем, все это меркло перед тем, что увидела Мерче.
Палата была чистая, аккуратная и даже с цветами. Такая беленькая, даже занавески белые. В ромашки.
И посреди палаты, в большой кровати лежала женщина. Видимо, та самая Консепсьон-Монетка.
И выглядела она… на контрасте – особенно жутко. Как и все жертвы сифилиса на поздних стадиях. Провалившийся нос, характерные язвы на лице, руках, на видимых частях тела, запах, опять же…
Херардо подумал, что можно написать такую картину. И спрос будет. На сочетание обыденности и ужаса он всегда есть.
– Сеньора Консепсьон?
– Сеньорита, – разговаривать несчастная еще кое-как могла. Но плоховато. Видимо, болезнь уже подбиралась и к горлу. – Ты… дочь Джинни?
– Мерседес Веласкес, – кивнула Мерче. – Да, я. Но я про вас не слышала.
– Неудивительно. Мы с твоей матерью прятались, как могли.
– Но сюда вас устроила она, – кивнул Херардо. – И ездила она к вам регулярно. Верно?
– Да. Что с ней?
– Обвиняется в убийстве мужа, – не стал скрывать Херардо. И это оказалось верной тактикой.
– Она жива? – встрепенулась женщина.
– Да. Ее тоже пытались убить, но жива. И обвинения пока не сняты.
– Значит, они ее все-таки достали…
– Сеньора! – Мерседес сделала шаг вперед, сложила руки в молитвенном жесте, Херардо едва успел ее придержать, чтобы не кинулась ближе к кровати. – Умоляю! Расскажите! Маме надо помочь!
Консепсьон подумала пару минут.
– Ладно. Возьмите стулья в коридоре и присаживайтесь. Рассказ будет долгим. Очень долгим.
Когда на стол перед таном Кампосом легли адреса, имена и фамилии, мужчина несколько минут не мог даже своим глазами поверить.
– И он… и она… ужас какой! Нет, я в это не верю! Быть не может, такая милая ритана…
Ужаса хватило минут на двадцать. А потом… потом Серхио Вальдес подсунул на подпись скромный такой приказ.
Людей, проживающих по указанным адресам, арестовать.
Дома – обыскать.
Если найдется взрывчатка, или если это не люди, а мединцы… страже разрешить применять самые жесткие меры. Вплоть до стрельбы в упор.
Это в дополнение к тому, что накопала церковь. Уже после тех арестов, которые прошли по столице.
Тан Кампос только вздохнул.
– Брату Анхелю телефонировали?
На этот вопрос ответил, собственно, брат Анхель.
– Да, тан Кампос. Вы позволите?
Явился, легок на помине!
Серхио ему почти сразу телефонировал. Как только стало ясно, что метод Феолы сбоев не дает. Вот так сразу и сделал. Брат Анхель и оповестить всех успел, и в мэрию доехать, и приготовиться – вон, у него кольчуга видна под рясой. Не выглядывает, конечно, но сами движения, жесты… когда на тебе полпуда железа надето, иначе двигаешься.
– Рад вас видеть, брат, – вздохнул тан Кампос. – Вот, смотрите. Серхио, друг, кто еще знает про этот список?
– Я, тан Риалон и тан Карраско.
– Это хорошо. Вот и молчите.
Про Феолу Серхио решил умолчать.
Вот… совершенно неосознанно. А зачем приличной девушке такое внимание? Шаманская магия… м-да. Сложно с ней.
Надо сказать, что индейцы же истинную веру не приняли! Более того, они ушли, спасаясь от нее… и как на это отреагирует брат Анхель?
Да кто ж его знает?
Нет-нет, лучше не провоцировать.
– Я уже поднял по тревоге всех братьев, – просто сказал брат Анхель. – Они уже в столице, епископ в курсе дела, он дал разрешение. Если еще и полиция поможет, мы должны будем за сегодня справиться.
– Полиция уже готовится, – кивнул Серхио.
О чем он умолчал, так это о троих арестованных полицейских. И сюда эта зараза проникла!
Не сильно, правда.
Полиция – это ж не просто так себе, тут и маги, тут и некромант, тут и всякое-разное. Чтобы работать в полиции, мединец должен быть неотличим от человека.
Их и не отличили.
И если бы Серхио не ограничил круг расследования одним Амадо…
И Джинни бы убили, и самого Амадо, и Серхио… не то чтобы тан Вальдес специально все это проделывал. Просто решил, что лучше помолчать. Дело-то деликатное.
Повезло, одним словом.
Просто – повезло.
Теперь бы еще с арестами так повезло, и желательно, чтобы и с допросами. А то Феола одна, а человек в списке уже около шестидесяти. И это только мединцы. А ведь у них семьи есть, слуги есть, наверняка кого-то еще не учли…
Работы предстояла прорва.
Но все же лучше, чем взрыв во время королевских похорон – и потом разгребание проблем, государственный переворот, куча жертв и море крови, не правда ли?
Тан Кампос вздохнул.
– Его величество уже рядом со столицей. То есть высочество… неважно!
Все и так поняли.
Какая разница? Днем раньше, днем позже, официально Хоселиуса Аурелио нельзя звать монархом, но де-факто он им является.
– Мне надо ехать к нему. Я приказал, ночлег уже организован, все в порядке, мой заместитель умница, тану Ломбарди можно многое доверить. И смену я себе подобрал хорошую, тана Молина.
Мужчины переглянулись.
– Кстати – Эва Мария не пыталась туда влезть? – поинтересовался Амадо.
– Пыталась. Но у нее не сложились отношения с таном Мануэлем Хуаном Молина. Нет-нет, я не от них знаю. Серхио донес. Эва Мария пыталась его соблазнить, но получила жесткий отказ и затаила зло.
– Соблазнить? С ее особенностями? – теперь настало время удивляться Амадо.
