Мастер по сапожному делу Михаил Караваев, в прошлом красный партизан, каких только историй про войну не рассказывал в часы досуга всегда льнувшей к нему глазовской ребятне! Знали девочки, как и за что дали ему орден, как белые водили его на расстрел: вон, на том берегу, на Вшивой горке, стреляли в него, да выжил он; как гнали колчаковцев в девятнадцатом, в том самом году, когда родилась Таня.
Только не знали девочки, откуда такое неподходящее название дали их любимому месту отдыха — «Вшивая горка». Разные слухи ходили. Вроде бы пошло оно от швецов-старьевщиков, которые всякие лохмотья скупали, а потом, на ярмарке, сбывали их бедному люду. Иные — их тоже было немало — говорили:
— Эх, тут и беляка, и нашего брата, как вошь, били, поди разберись!
Были и другие слухи. Вроде бы травка так называлась — ушью…
— Смотрите, Чапай пришел, — шепотом сказала Гутя.
Все повернули головы. Неподалеку стоял веснушчатый, но подойти не решался.
— Что, кепку потерял? — спросил дядя Михаил. — Иди, иди, получай свое обмундирование. Война окончена — даешь мир!
Мальчик взял кепку, потоптался на месте; затем, поминутно оглядываясь, отошел далеко в сторону, оттуда погрозил девочкам кулаком и дал стрекача. Все рассмеялись.
— Пойти лодку проверить, — сказал дядя Михаил. — И вам пора, домой звали к полудню. Ну, шагом марш!
— Есть домой! Птицына, запевай! — скомандовала Таня. Над Чепцой зазвенела песня:
Паровоз набирал скорость. Строились заводы и шахты, плотины спорили с реками и побеждали, — вся страна превратилась в огромную строительную площадку.
Таня всегда ждала те минуты, когда учительница Клавдия Павловна приносила свежий номер «Ижевской правды», читала заголовки, а затем объясняла всему классу, что делается в Вотской области, в стране, во всем мире.
А заголовки были такие:
«Сегодня выезжают на фронт коллективизации 150 добровольцев рабочих»; «В Архангельске запрещен колокольный звон»; «Германский фашизм идет в атаку»; «Ликвидация кулачества, как класса, — боевая задача дня»; «Кровавая баня в Гамбурге».
И Таня, и Гутя многое знали про кулаков-богатеев — от родителей, от учителей, из книг. А вот фашисты… какие они? Все в классе понимали, что это враги, а раз так, одно слово — белые.
Когда учительница приходила в класс с газетой, ребята, сидевшие в первых рядах, старались прочесть на четвертой полосе объявления о фильмах, — кто же не любит кино! Многие делали вырезки из газет, собирали кадрики из разных кинолент. Особенно богатую коллекцию таких кадриков собрал Сережка Чирков. Ничего удивительного: у него был знакомый киномеханик.
— «Черный циклон — быстрее ветра». Американский, про ковбоев, во! — кричал Сережка на перемене. — А вот смотрите: «Лейтенант Рилей». Море смеха! В главной роли Дуглас Мак Лин!
— А ты видел? — спрашивали ребята.
— Не-е. Не пустили. — В ответ раздавался дружный смех.
— А вот «Живой труп», — не унимался Сережка. — Жуткая трагедия!
— Видел?
— Не-е.
— У тебя же механик знакомый, — сказала Таня.
— Э-эх, — вздохнул Сережка, — меня, говорит, директор заругает. Два кадрика дал.
Сережка хранил в особом конверте кадры из кинофильмов «Броненосец Потемкин» и «Приключения Митьки Курка».
Эти картины Таня видела в кинотеатре «Свобода», они очень нравились ей.
А в конце декабря 1930 года в Глазове стали демонстрировать фильм, который взбудоражил всех девчонок и мальчишек.
В кино ходили всем классом. Таня с Гутей, наверное, смотрели бы картину несколько раз, если бы не надо было платить за билеты. А это им было не по карману.
Зато никто не запрещал им подходить к громадному рекламному щиту с надписью:«Приключенческий боевик из эпохи гражданской войны «Красные дьяволята». Картина прошла по всем городам с колоссальным успехом».
Да, это было так. Смелые разведчики Мишка и Дуняша Петровы, Том Джексон сразу стали любимыми героями шумных ребячьих игр. Еще бы: попробуйте-ка так мчаться на коне, так стрелять, как эти юные герои, которые перехитрили коварного и жестокого батьку Махно и взяли его в плен.
И глазовские ребята, посмотрев фильм, словно по взмаху волшебной палочки, превратились из сыщиков-разбойников в «красных дьяволят»…
Таня любит учительницу. У Клавдии Павловны удивительный голос, который хочется слушать и слушать. Девочке нравится смотреть на учительницу в часы школьных сборов, когда она, присев где-нибудь в сторонке, на уголок ученической скамьи, слушает выступления ребят, слушает очень внимательно. И только изредка делает пометки в толстой тетради с коричневой клеенчатой обложкой.
Таня сидит у самого окна за третьей партой. На дворе январский мороз, а в классе тепло и уютно.
