Танины тополя полностью

Нет ничего лучше весеннего обновления природы, яркого и стремительного. Оно приходит неожиданно, ширится и растет и, точно бурные воды, увлекает за собой все, заставляя двигаться, жить, шуметь и радоваться.

— Мама! — Таня рывком сбрасывает одеяло. — Мама, — шепчет она, боясь разбудить сестер.

Из кухни, держа в руках широкий нож и недочищенную картофелину, выходит Мария Митрофановна.

— Чего тебе, доченька?

— Мама, ты слышишь? — Мария Митрофановна прислушивается. — Лед на Чепце тронулся!.. — в голосе девочки торжество.

Мать уже знает, что Таня быстро накинет на себя что-нибудь, позовет подружек и — на Чепцу, смотреть ледоход.

— Дня через три-четыре начнется грузовой сплав по всей матушке-Чепце, — говорит Мария Митрофановна, — Уроки приготовила? — спрашивает она дочь, но спрашивает больше для порядка: она знает, что Таня выполнила задание накануне, хоть учится во вторую смену.

— Да, мамочка, — отвечает Таня.

Мать смотрит на дочку и неожиданно для себя делает вывод: а Таня-то выросла, стала стройнее. Подумать только, уже заканчивает семилетку.

— Чашку чаю выпей, иначе не отпущу.

Таня склонилась над широкой, пахнущей свежей краской воронкой умывальника. Ледяная вода обжигает кожу, но это не страшно.

Таня помогла матери дочистить картошку, покормила козу и, чувствуя себя вольной птицей, не вышла, а вылетела на улицу.

Кто не знает, что такое весенний ледоход на быстрой реке, тот вряд ли способен угадать ту неизбывную радость и волнение, которые теснились в груди пятнадцатилетней девочки и требовали выхода!

Чепца как бы расправила плечи, напряглась, и могучий ледяной массив не выдержал, треснул. Солнце и полая вода раздробили его на льдины и — началось!..

Таня стоит с подружками недалеко от большого старого моста. Ей хорошо видны деревянные ледорубы, обшитые железными листами. Они гордо выступают вперед, навстречу несущимся льдинам. А те, с грохотом и треском наползая друг на друга и поднимаясь, набрасываются на «стражников», охраняющих мост, раскалываются, тонут, потом снова всплывают уже по другую сторону моста, подставляя горячему солнцу белопенные спины или синеватые плоские животы.

Таня смотрит на эту борьбу и видит перед собой врагов и друзей. Льдины, тупые и напористые, — это враги. Полая вода, теснящая лед, быки-ледорубы, сдерживающие напор стихии, пытающейся разрушить, снести построенный людьми деревянный мост, — это друзья, сильные и надежные.

Мальчики подбегают к самому краю берега, туда, где, ткнувшись носом в землю, льдины останавливаются, замирают, потом, подталкиваемые другими, продолжают свое движение. Кто-то пробует стать на льдину ногами. Девочки, собравшись стайкой, кричат храбрецу, чтобы он возвращался обратно. Тот прыгает и, оказавшись по колено в воде, пружиной выскакивает на берег.

Таня хохочет, глядя на эту картину, потом, слушая рев ледохода, смотрит вверх на проплывающие облака и, вдохнув всей грудью чистый весенний воздух, декламирует в полный голос:

Это были годы событий, о которых говорил весь мир. Прославили себя легендарными доходами «Седов» и «Сибиряков», совершили подвиг челюскинцы, прозвучали имена первых Героев Советского Союза.

Это высокое звание было присвоено 20 апреля 1934 года за исключительное мужество и отвагу, проявленные при спасении челюскинцев, Анатолию Ляпидевскому, Сигизмунду Леваневскому, Василию Молокову, Николаю Каманину, Маврикию Слепневу, Ивану Доронину, Михаилу Водопьянову.

Одна победа следовала за другой.

В июле 1935 года отправился в трехмесячное плавание ледокольный пароход «Садко». Это было первое недрейфующее судно, вышедшее на океанские глубины полярного бассейна.

Взволнованная событиями, Таня завела альбом-дневник, на обложке которого крупно вывела красным карандашом: «АРКТИКА».

— Конечно, — думала она, — начать сбор материалов надо с походов «Красина».

Таня перечитала все, что было связано с ледоколом и с именем отважного полярного летчика Бориса Чухновского. В ее дневнике появились заметки о ледовой одиссее «Красина» и фото из газет.