– Но недавно, мужики, я действительно провинился перед Валюшей своей. Любит она у меня телевизор смотреть. Когда Ванька у родителей своих, мы остаёмся с Валентиной одни. В такие вечера смотрит она всё подряд. Ну, не глупая баба? Втиснется в кресло, спицы в руки возьмёт, очки на кончик носа спустит, семечек тазик рядом с собой поставит и включает свой драгоценный телевизор. Как только успевает сто дел проворачивать? И спицами греметь, и семечками не подавиться, и суть передач этих непонятных уловить. Всё успевает сделать! Знает всех: кто в телевизоре родился, кто женился и тут же развёлся. Но самая её большая любовь – это «Поле чудес», которое показывают уж лет сто, наверно. То ли молодость она свою вспоминает, то ли чувствует в себе силу эрудитскую.
– Как это, Миша? – спросил Василий Анатольевич.
– Да умничать любит! Хитрая такая! Сама на вопрос ответить не может, сидит и ждёт, пока участник игры опозорится, а Якубович ему правильный ответ потом назовёт. Так моя хлопает себя по ноге и восклицает: «Вот тютя такая! А я ведь знала, что именно этот ответ будет!» «Что же раньше молчала?» – спрашиваю у неё. Знаете, мужики, что она мне отвечает? «Проверить их хотела!» Проверяльщица, тоже мне!
Наконец, Михаил Николаевич откусил от бутерброда большой кусок и, старательно его пережёвывая, с набитым ртом продолжил свой рассказ.
– Недели две назад заметил я, мужики, перемену в моей Валентине Никитичне. Смотрю, в пятницу, как всегда, уселась она в своё кресло. Села деловито так, но без атрибуции своей: семечек и спиц. Насторожилась вся, вопросы внимательно слушает, Якубовичу комплименты выписывает в устной форме. Будто ждёт чего. Даже зарумянилась вся, хоть и в солярий не ходила. Понять не могу…
В понедельник, когда я приболел и бюллетенил дома, заверещал наш домашний телефон. Валентина в аптеку ушла, и мне самому пришлось трубку взять.
А оттуда приятный такой женский голосок: «Валентина Никитична? Вас беспокоят с Первого канала, передача «Поле чудес», куда вы заявочку на участие прислали. Мы её рассмотрели и приглашаем вас на съёмки такого-то числа, в такое-то время. Не забудьте паспорт, вас у проходной встретит наш ассистент».
У мужиков, слушающих Михаила Николаевича, округлились глаза. Никто не смел ни то что перебить рассказчика, дышать не решались.
– Я, мужики, чуть в обморок не упал. Стою красный весь, рука задрожала. Посмотрел на трубку, отодвинул её подальше от уха, словно из неё сейчас вылезет «барабан», который игроки раскручивают и вместе с ним сам Якубович. Потом я решился и быстро ответил: «Вы ошиблись!» Прилёг снова на диван и задумался. Чувствую, как стыдобушка заливает меня всего с головы до ног. Стыдно мне, что соврал «Полю чудес», но и за Валюху свою непутёвую ещё стыднее стало. Как представил я, что она придёт на передачу, мне ещё хуже сделалось! Как корабль над судёнышками возвышаться будет она над участниками и Якубовичем. А если на вопрос его не сможет ответить, вот позору-то будет на всю страну! Это дома она проверяльщица такая, деловая и умная. А там ей семечек и спиц не дадут! Как подумал я, мужики, что вы будете смотреть эту передачу, мне плохо сделалось. Якубович-то знаменитый такой! Вон уж сколько лет на плаву держится, вернее, на «барабане» своём. Гостинцев ему много дарят. А Валентина моя что ему подарит? Мешок семечек и сотню носков? И тут раздается снова телефонный звонок. Встаю и иду на негнущихся ногах к телефону. «Аллё» я не сказал, а пропищал от волнения. А оттуда опять: «Ой, наконец-то, я туда попала. Валентина Никитична?..», и дальше песня та же, пою я же! Кто меня просил трубку брать? И тут, мужики, словно бес попутал. Когда меня спросили, приеду ли я – «Валентина Никитична» на передачу, ответил не своим голосом: «Вы сказали, что меня будет встречать ассистент?» В трубке тишина, потом ответили: «Да, конечно, мы вас проведём до студии, где будет идти запись передачи». «Я не согласная! Если меня сам Якубович у крыльца встретит, тогда приду!» В трубке опять тишина. А потом, видимо, девица та пошепталась с Якубовичем и отвечает: «Извините, Леонид Аркадьевич лично никого не встречает, до свидания. Мы вам перезвоним». И положила трубку. Верите, у меня на душе так легко стало. Я лёг на диван и будто выздоравливать быстрее начал. Вот сижу тут с вами, болтаю. Поесть никак не могу.
– Так, что ж, Николаич, поехала твоя Валентина Никитична на «Поле чудес»?
– Не-а, сидит каждую пятницу, игроков проверяет! – ответил Михаил Николаевич и густо покраснел.
Я пришла с работы уставшая. Сбросила сапоги, кое-как повесила пальто на вешалку, крикнула домашним приветствие и упала на диван. Работа в детском саду не прибавляет нервных клеток, а беспощадно истребляет их как может. Эта работа, словно снайпер в тире, стреляющий по шарикам, целится по моим нервам, схлопывая их один за другим. Сейчас-сейчас я успокоюсь. Моё тело распрощается потихонечку с напряжением, и я пойду на кухню готовить ужин для голодающих родных. Ведь ждут меня давно!