«Я без обиняков объявил: господин президент, Совет безопасности принял решение применить силу, если вы не подчинитесь указаниям Москвы, – вспоминал Грачёв. – Дудаев спросил, пойдем ли мы дальше или только блокируем республику. Я ответил: пойдем до конца, пока не наведем порядок. Он – за свое: независимость, отделение от России, будем драться до последнего чеченца. Бородачи после каждого такого заявления в знак одобрения стучали стволами автоматов по столешнице, а духовные лица одобрительно кивали головами. Потом мы с Дудаевым ушли в отдельную комнату. Там на столе – фрукты, шампанское. Я говорю: “Джохар, выпьем”. – “Нет, я мусульманин”. А в Кабуле пил… Ладно. Спрашиваю: “Ты понимаешь, что делаешь? Я же сотру тебя с лица земли”. Он отвечает: “Понимаю, но уже поздно. Видел толпу? Если я дам уступку, меня и тебя расстреляют и поставят во главе другого”. Спрашиваю: “Ну что, Джохар, не договорились?” – “Нет, Паша, не договорились”. – “Ну что, Джохар, будем воевать?” – “Да, Паша, будем воевать”. Мы пожали друг другу руки».
На рассвете 11 декабря 1994 года группировки российских войск начали движение к Грозному по пяти утвержденным маршрутам. Теперь эти маршруты были известны не только командующим сводными отрядами, но и боевикам. Дудаев позаботился о том, чтобы подробные записи министра юстиции Калмыкова стали известны каждому полевому командиру.
Путь колоннам боевой техники преграждали толпы местных жителей – стариков, женщин, детей. За этим живым щитом стояли бородатые мужчины, вооруженные кто палками, кто железными прутьями, а кто и автоматами Калашникова. Время от времени они ловко выскакивали из толпы, стальными заточками протыкали колеса армейских машин, специальными крючьями обрывали трубки бензопроводов и тормозов. Порой звучали выстрелы из автоматического оружия, а то и из минометов и реактивных установок. Многие места на маршрутах следования колонн оказались заминированы. Среди солдат появились первые убитые и раненые. Вскоре стало ясно, что график ввода войск на территорию Чеченской Республики сорван – бойким походным маршем к Грозному не пройти. Как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.
Джохар Дудаев созвал военный совет. Похвалил полевых командиров за успешное противодействие группировкам российских войск. Полевые командиры стали жаловаться на нехватку оружия и боеприпасов. Президент слушал их жалобы, задумчиво опустив голову. В это время телевидение показывало репортаж, как танковые колонны пересекают границу республики. Наконец, Дудаев поднял усталые глаза и насмешливо спросил:
– А вы разве не получили оружие?
Полевые командиры с недоумением переглянулись:
– Ты получил?
– Нет.
– И я не получил!
Дудаев кивнул в сторону телевизора и сказал:
– Посмотрите, сколько этого добра вам привезли! Берите сколько хотите.
Руководить обороной Грозного Джохар Дудаев поручил полковнику Аслану Масхадову. Это был опытный командир, великолепно знавший ратное дело. Его последняя должность в Советской армии – начальник ракетных войск и артиллерии мотострелковой дивизии, дислоцированной в Литве. Во время перестройки участвовал в политических дискуссиях, где прославился одной крылатой фразой. Какой-то прогрессивный литовский журналист, решив унизить «твердолобого» офицера, спросил:
– Господин полковник, верите ли Вы хоть в Бога, хоть в Аллаха?
– Я верю в артиллерию! – спокойно ответил Масхадов.
Выбор Дудаева оказался на редкость удачным. Масхадов сумел построить вокруг президентского дворца три кольца обороны. Первый рубеж проходил по окраинам Грозного. Второй рубеж прикрывал центральную часть города. А третий рубеж защищал сам дворец, где находились президент мятежной республики и его штаб. Эти рубежи защищали десять тысяч вооруженных боевиков, которые располагали 25 танками, 30 бронетранспортерами, 80 артиллерийскими орудиями и минометами. Несомненной находкой Масхадова явился территориально-ополченческий принцип организации обороны, который сочетался с дерзкими вылазками обученных диверсионных групп. Вчерашнему советскому полковнику противостояли российские генералы, которые действовали по старым академическим учебникам.
В отличие от московских военных чинуш, Джохар Дудаев сумел по достоинству оценить инициативность, смекалку и находчивость своего подчиненного, но с горькой усмешкой заметил:
– Аслан, ты отличный начальник штаба, но в Советской армии ты генералом не стал бы никогда.
