- Прочешите этот участок, - сказал комбат. - Возьмите четыре человека: двоих из экипажа неисправного танка, шофера и санинструктора.
Санинструктора ефрейтора Шакова и двух членов экипажа я быстро нашел, а вот шофера рядового Панченко на месте не оказалось, и никто не мог сказать, где он. Пошли без него.
Метров через сто прогремел выстрел, санинструктор вскрикнул и упал.
- Ложись! - скомандовал я.
Все бросились на землю. Я подполз к санинструктору. Гимнастерка на его плече побурела от крови. С трудом повернул его на спину и подтащил к толстой сосне, служившей хорошим прикрытием.
Наблюдая из-за ствола, я вдруг заметил, что на сосне, совсем недалеко от нас, зашевелились ветви, хотя ветра не было. Это меня насторожило. Неужели там кто-то сидит? Выстрелил из пистолета, и в тот же момент с дерева свалился человек, быстро вскочил на ноги и бросился наутек, кидаясь из стороны в сторону.
Мы бросились за ним не сразу. Сначала обыскали участок - ведь могли быть и другие диверсанты. Но их мы не обнаружили, а на небольшой поляне нашли убитого шофера рядового Панченко и возле него пилотку с рассыпанными на траве ягодами.
Продолжая прочесывать участок, мы вышли к озеру. Вокруг - пи души. Хотели уже возвращаться, как вдруг один из членов экипажа сказал с удивлением:
- Смотрите, палка ходит по воде.
Действительно, палка двигалась в сторону противоположного берега. От нас она была уже далековато. По моей команде одновременно выстрелили в палку. Она продолжала двигаться. Выстрелили еще раз, палка скрылась. Мы присели за камыши и начали ждать. Вдруг у берега показался человек, за которым мы гнались. Он выскочил из воды, сиганул за груду камней и - был таков. Для движения под водой у него, видимо, была трубка с наконечником, похожим на сломанную палку.
Так состоялось наше первое знакомство с "кукушкой". Это были, как правило, снайперы финской армии. Они пробирались в наш тыл и с деревьев стреляли по нам. Приходилось быть очень осторожным. К сожалению, в то время немало диверсантов просочилось на полуостров, где мы строили оборону. И на борьбу с ними командованию приходилось выделять солдат, которые так были нужны на переднем крае.
Выполнив задание комбата и поговорив с ним, мне удалось уяснить обстановку. Нашему 4-му танковому батальону было приказано прикрыть отход других частей. В батальон свели всего десять танков, причем почти все они были без горючего, а многие и неисправные. Поэтому их и закопали, превратив таким образом в мощные огневые точки. Те экипажи, которые остались без танков, составили группу под командованием воентехника 2 ранга Семкина.
Мне же было приказано направиться в штаб 168-й дивизии в качестве офицера связи. Этой дивизией командовал полковник А. Л. Бондарев.
* * *
В штаб дивизии я прибыл 14 августа. У входа в одну из первых попавшихся мне землянок, наскоро оборудованных и еще не замаскированных, столкнулся со старшим офицером. Меня он никогда не видел, и поэтому его реакция была вполне объяснима.
- Почему здесь? Откуда? Проверить! - приказал он сопровождающему его офицеру и ушел в другую землянку.
Я представился.
- Все в порядке. Находиться вон там и ждать распоряжений.
На указанном месте уже сидело двое. Присел и я.
- Тоже связной? - спросил один из них.
- Вроде так.
- Тогда закуривай.
- Некурящий.
Помолчали. Сосед несколько раз глубоко затянулся самокруткой, спросил:
- Знаешь, с кем встречался?
- Откуда мне знать.
- Начальник штаба подполковник Борщев.
- Ну и пусть себе.
- Подожди. Он тебя еще вызовет. Мы уже по нескольку раз выполняли его приказания. В общем, узнаешь, что такое офицер связи.
- С вами же ничего не случилось, - сказал я, - авось не случится и со мной.
В тот момент и представить себе не мог, что с С. Н. Борщевым мне придется столкнуться еще раз, в самом пекле боев на переправе у Невской Дубровки, а потом, через двадцать лет, нас сведет совместная служба.
Лишь на третьи сутки вспомнили обо мне и передали приказание начальника штаба дивизии командиру нашего батальона: уничтожить танки и с личным составом выйти в назначенную бухту для погрузки на баржу. Офицер штаба по карте показал мне, где находится эта бухта.
Только к рассвету добрался до штаба своего батальона. Но там никого не оказалось. Пошел на передний край, где были закопаны танки, но вместо них увидел только развороченные взрывами изнутри башни. И - ни одного человека. Потом выяснилось, что приказание о подрыве танков и отходе было продублировано и комбат получил его через командира соседней стрелковой части.
Я пошел обратно, не совсем представляя куда. Хорошо, что вскоре повстречал колонну артиллеристов. С ними и пошел. К полудню добрались до какой-то бухты, начали грузиться.
Противник, видимо, был где-то недалеко. Бухта подверглась артиллерийскому обстрелу. Снаряды рвались сначала в стороне, а затем прямо на месте погрузки. Возник пожар на одном из транспортов, но погрузка продолжалась. Я тоже поднялся на палубу баржи, которую вскоре потащил за собой катер по лазурной глади Ладожского озера.
