Минут тридцать просидел, пока вызвали в кабинет. За столом сидел в накинутой на плечи шинели седой усатый военный с одной шпалой на петлице. Говорил он негромко. Прежде всего спросил, кто дал мне адрес мельницы имени Ленина и с какой целью я туда направляюсь. Я объяснил, что адрес мельницы дали в штабе батальона как ориентир, по которому я найду завод, куда буксирую подбитый танк на ремонт.
Начальник и офицер, который привел меня, переглянулись.
— Вы можете проверить, — добавил я. — Танк и люди у Ржевки.
— Хорошо, — ответил начальник. — Вы в другой комнате отдохните, а мы быстро все выясним.
Но пробыть в том доме пришлось долго. Ругал себя на чем свет стоит за то, что доверился первой встречной, которая, видимо, что-то наплела на меня, а теперь вот сижу здесь и не знаю, чем вся эта непонятная история кончится. А что думает обо мне экипаж — так и представить страшно.
Часа через два снова вызвали. В комнате кроме двух уже знакомых мне офицеров был и сержант Коротков, механик-водитель. Он с радостью кинулся мне навстречу.
Затем произошло объяснение. Начальник зачитал лежащий на столе рапорт, в котором говорилось, что команда МПВО задержала внушающего подозрение старшего лейтенанта, который пытался пробраться на мельницу имени Ленина с неизвестной целью.
— Вы, товарищ старший лейтенант, не обижайтесь. Мы здесь частенько вылавливаем ракетчиков, которые по ночам подают сигналы фашистским самолетам, указывая на заводы и склады. А мельница имени Ленина пока единственная в целости. Только она и дает для ленинградцев муку… Женщина, к которой вы обратились, заподозрила вас, ей показалось, что вы или ракетчик, или лазутчик. Вот и задержали вас…
Теперь-то наконец я понял, в какую историю попал. Начальник, как бы сглаживая неприятное впечатление, угостил нас кипятком и подробно рассказал, как проехать к заводу.
Лишь к вечеру попали на завод. У ворот нас встретил главный инженер завода А. Ф. Пехотин. Он откуда-то уже знал о случившемся и, успокаивая, сказал:
— Вот туда посмотрите, через улицу. Это и есть мельница имени Ленина.
Экипаж нашего танка, как по команде, повернулся, чтобы глянуть на мельницу, которую, кстати, мы видели, когда повернули с набережной Охты к заводу.
Танк по просьбе главного инженера сразу втянули в цех. Здание было сильно повреждено — в потолке зияли огромные дыры. Люди работали. Я насчитал четыре танка, стоящих на ремонте.
К нам подошли двое рабочих. Поздоровались и спросили, есть ли дефектная ведомость.
— Нет, — ответил я.
— Тогда придется самим разбираться. Помогите.
Мы, конечно, согласились.
К утру составили дефектную ведомость. На листке бумаги написали, что неисправно, что можно сделать своими силами, какие требуются запасные части. Главный инженер спросил, кто может из экипажа остаться для ремонта танка. Я ответил, что это экипаж танка-тягача, что всем нам приказано вернуться обратно, чтобы доставить остальные поврежденные танки.
Подъехал представитель ремонтного отдела бронетанкового управления фронта и передал главпому инженеру указание Военного совета фронта снарядить группу ремонтников и на другой день направить ее в Дубровку. Казалось, что заводу ничего не стоит выделить группу рабочих. Однако — и я в этом скоро убедился — дело это в то время было трудным. Этот вопрос обсуждался на очередной планерке, на которой присутствовал и я.
Планерку проводили ежедневно, утром и вечером, приурочивая к сменам. А то и днем, если возникали какие-то экстренные и неотложные вопросы.
Вот на такую планерку и пригласил меня начальник завода инженер-полковник А. С. Хопров.
Планерка началась с уточнения, кто жив, здоров, прибыл или не прибыл на завод, как будет организовано питание смены, обогрев и медицинское обслуживание рабочих. Первым докладывал начальник цеха Н. И. Абрамов, он же временно исполнял обязанности секретаря парткома завода. Он сообщил, что за ночь с завода увезли шесть человек. Уточнений не требовалось. Все понимали, что он говорит о тех, кто умер.
— На квартирах, — продолжал он, — не стало десяти детей, родители которых работали на заводе, и двенадцати пожилых — матерей и отцов рабочих. Плохо с обогревом. Дров для печек-времянок осталось на одни сутки. С теплой одеждой дело выправилось. Рабочие принесли из дому все, что имелось, и сами раздают крайне нуждающимся. В первом цехе необходимо поставить две печки для постоянного подогрева воды, а также выделить специального человека, который не только кипятил бы воду, но и подносил кипяток прямо к рабочим местам, — некоторые не имеют сил, чтобы сходить за кипятком. Может быть, следует и пищу подносить к танкам, потому что на хождение теряется много времени и сил, да и в столовой холодно. Жалоб со стороны рабочих нет, — заключил Абрамов.
Выслушав доклад, начальник завода попросил желающих высказаться.
Поднялся один из присутствующих рабочих — М. Я. Давыдов.
