Недалеко от реки у разрушенной церкви, напротив взорванного моста, была назначена встреча с заместителем командующего бронетанковыми войсками 2-й ударной армии инженер-полковником В. И. Извозщиковым. Он прибыл сюда для того, чтобы организовать техническое обеспечение при форсировании танками реки. При нем находились два офицера. Один из них, капитан А. Я. Кумаченко, оказался знакомым по Невской Дубровке. После того как он весной 1942 года попал в госпиталь, мы с ним не встречались. Инженер-полковника Извозщикова я тоже знал раньше. Он прибыл в состав фронта вместе с 2-й ударной армией. Первая же встреча с ним произвела на меня очень хорошее впечатление. По всему чувствовалось, что он большой специалист инженерно-танковой службы.
До армии работал в частях, на ремонтных предприятиях. В беседе больше слушал, чем говорил. Он умел расспрашивать людей. Если говорил, то только о других. О себе — ни слова. Отвечал только на прямые вопросы. В обращении с подчиненными был очень прост, звал всех по имени и отчеству, а тех, кто помоложе, просто по имени. И выговаривал по-особому, будто успокаивал подчиненного: «Конечно, вы ведь старались. В другой раз получится лучше». И в другой раз провинившийся работал так, чтобы больше не выслушивать такого замечания, не подводить своего начальника.
Примерно в таком же духе Извозщиков сделал замечание капитану Кумаченко за то, что тот опоздал сюда к берегу реки Луга с тягачом и тем самым не выполнил задачу — проверить возможность прохождения по льду. Было задумано подцепить к тросу танк и подстраховать его: если лед не выдержит и машина провалится, то быстро ее вытащить на берег. Но у въезда в Кингисепп тягач был задержан, и, пока выясняли что к чему, прошло минут двадцать. А за это время случилось то, о чем я уже выше рассказывал. И теперь надо было эвакуировать поврежденный танк.
Капитан Кумаченко, опустив голову, выслушав замечание начальника, спросил разрешения идти выполнять задание. Тот кивком головы дал добро.
При нашей встрече я передал Извозщикову просьбу заместителя командующего бронетанковыми войсками фронта генерала Шестакова сообщить, куда и сколько необходимо направить ремонтных средств.
Извозщиков раскрыл карту, показал, где стоят поврежденные и неисправные танки, предложил перенести эти данные на мою карту. На ней же он обвел карандашом районы эвакуации, подчеркнул те танки, которые будут ремонтироваться на месте, и те, которые, по его мнению, фронт должен эвакуировать и ремонтировать своими средствами. Расписался на моей карте и просил доложить эти данные генералу Шестакову.
Возвращаясь в штаб, я всю дорогу думал, как и где лучше развернуть ремонтные средства.
До Кингисеппа не было почти ни одной деревни. Все сожжено. Развертываться в лесу? Однако там еще бродили мелкие группы противника, а для организации надежной охраны мы не располагали силами. Кроме того, основной ремфонд может появиться только при форсированип реки. Да и есть ли смысл эвакуировать от реки далеко в лес за Кингисепп поврежденные танки? Не лучше ли организовать ремонт непосредственно на окраине Кингисеппа? Правда, близко от противника, но зато значительно сокращается время, необходимое для того, чтобы вернуть танки в боевой строй.
Свои соображения я доложил генералу Шестакову. Он внимательно выслушал меня и сказал:
— Предложение утверждаю. В ваше распоряжение выделяется 21-я ремонтная база.
Быстро подготовив соответствующее приказание, я выехал в район Ополье для встречи с начальником базы инженер-капитаном А. Н. Живилиным. Однако начавшаяся внезапно оттепель так развезла дорогу, что практически приходилось тащить мотоцикл на себе. Километров через пять я выбился из сил и вынужден был оставить мотоцикл в одном из разрушенных сараев. Замаскировал, как мог, и пошел пешком в надежде на попутный транспорт, хотя понимал, что никакая машина по такой дороге не пройдет. Часа три прошагал, как вдруг услышал шум трактора. Обернулся. Действительно, трактор шел в мою сторону и тянул за собой прицеп на полозьях. На душе повеселело.
Когда трактор поравнялся со мной, я поднял руку. Водитель выключил скорость, сбросил газ, и двигатель заработал на холостых оборотах. В кабине сидели двое в комбинезонах.
— Куда путь держите? — обратился я к ним.
— А вам что? — спросили меня.
— Может быть, подвезете?
— Садитесь. А покурить не найдется?
— Некурящий, — ответил я.
— Жаль.
— Так куда путь держите? — снова спросил я.
— До Кингисеппа!
— Вот это хорошо, и мне туда, — обрадовался я.
— А кто ты будешь?
Я был тоже в комбинезоне, в солдатской шапке, а ремень, хотя и офицерский, но кто не носил его в войну?
Представился как офицер штаба фронта.
— Ого, начальство! Садитесь.
Несколько минут ехали молча. Потом тот, у кого были эмблемы артиллериста, поинтересовался, знакома ли мне дорога на Кингисепп. Я ответил, что только вчера проезжал по ней. Есть и другая дорога, получше этой.
— А нам все равно. Мы на своем «танке» хоть куда доберемся.
И только он это сказал, как в тракторе заскрежетало, и водитель, выключив двигатель, удивился:
— Что за оказия?
