Он вылез из кабины, поднял капот и стал внимательно рассматривать двигатель, от которого шел пар. Я тоже присоединился к водителю.
— Надо попробовать провернуть рукояткой, — сказал я.
— Понимаете в технике? — спросил он меня.
— Немного. Вместе разберемся.
Водитель взял рукоятку и, стоя по колено в грязи, с трудом ее поворачивал. На слух я определил, что с коленчатым валом вроде все в порядке.
— Ну-ка, Володя, нажми на стартер, — вынув заводную рукоятку, крикнул водитель.
Тот нажал на кнопку. Шестеренка стартера, едва войдя в зацепление, заскрежетала и остановилась. Из стартера пошел дымок.
— Выключай, — крикнул я. — Дело ясное — замыкание в стартере. Заведем от рукоятки и проверим электросистему.
Я сел в кабину. Водитель, провернув несколько раз рукояткой, завел двигатель. Стрелка амперметра указывала на сильную разрядку.
— Что будем делать: исправлять стартер или поедем? — спросил я у водителя.
— Как, старшой? — обратился водитель к Володе.
— Если можно ехать, то надо ехать. Времени у нас в обрез, — ответил Володя.
Это решение, конечно, устраивало и меня.
До Ополья добрались во второй половине дня. На дороге мне встретились ремонтные летучки. Я догадывался, что это втягивается в лес 21-я ремонтная база. Вскоре встретился и инженер-капитан Живилин. Он обрадовался моему появлению и сразу же начал просить трактор, чтобы оказать помощь ремонтным летучкам, которые застряли в 10–15 км отсюда. Я сказал, что трактор не мой.
— Да какая разница. В общем-то он нашего фронта, — запальчиво сказал Живилин и обратился к моим спутникам с такой же просьбой.
Сержант, по имени Володя, ответил, что он обязан доставить боеприпасы, которые находятся в прицепе, и временем не располагает.
— Обождите до вечера, — предложил он. — Вот доставим боеприпасы и возвратимся.
Надежд на это мы, конечно, не питали. Дорога плохая и куда эти боеприпасы потом повезут, тоже неизвестно. Так «Ворошиловец» и ушел, обдав нас едким дымом.
Я ознакомил инженер-капитана Живилина с приказанием генерала Шестакова. Он сокрушался о том, что не может в срок полностью развернуться в Кингисеппе.
И винить инженер-капитана Живилина тоже было нельзя. Дороги разбиты, а ремонтные летучки на стареньких зисах и газиках были не в состоянии двигаться по бездорожью.
— Что же будем делать? — спросил меня инженер-капитан Живилин.
— Решение, я думаю, может быть только таким: попытаться на буксире доставить в Кингисепп хотя бы несколько специальных машин и основной состав ремонтников. Остальным на месте ждать ночи — возможно, будут заморозки. Если нет, то завтра у саперов раздобудем трактор. А работу по ремонту танков начнем немедленно. Надо также поискать в Кингисеппе мастерские и использовать их оборудование.
Инженер-капитан Живилин тут же подозвал к себе офицера.
— Командиров подразделений ко мне! — приказал он.
— Здесь только двое: командир 1-й и 3-й рот. Остальные с машинами, в пути.
— Ко мне, кто есть.
На совещании было решено оставить по одному водителю на машину, а всех ремонтников направить в Кингисепп. Туда ясе во что бы то ни стало надо вывести электростанцию и сварочное оборудование. Для подстраховки выделялись еще две ремонтные летучки типа «Б», на которые грузили весь ремонтный инструмент, имеющийся на остающихся здесь машинах.
— Личный состав с лопатами и пилами, — продолжал инженер-капитан А. Н. Живилин, — пойдет за электростанцией и сварочной в готовности исправлять дорогу и восстанавливать машины.
Примерно через час колонна двинулась. Шли медленно, с большими трудностями. Лишь глубокой ночью добрались до Кингисеппа и начали сразу же искать удобное место для развертывания.
У самого въезда в Кингисепп со стороны Ленинграда находилось сильно разрушенное здание — только стены остались — бывших мастерских, которые я приметил еще раньше. Подъехали к нему. Внутри стояли какие-то станки и расположились на отдых пехотинцы. Искать старшего начальника, чтобы тот дал добро на развертывание в этом здании ремонтной базы, — дело бесполезное. А здание приглянулось многим. Вдруг появились медики с несколькими ранеными. Потом пришел какой-то офицер, кажется, артиллерист, потому что речь он вел со своим спутником о том, что неплохо было бы разместить здесь «штабеля» (так артиллеристы называли боеприпасы). Словом, кому достанется здание, трудно было сказать.
Но вопрос решился как-то сам собой. Ближе к рассвету подошел тягач, буксирующий танк. Капитан Кумаченко объявил, что по указанию заместителя командующего бронетанковыми войсками 2-й ударной армии инженер-полковника В. И. Извозщикова здесь будет развернут армейский сборный пункт поврежденных машин. Это заявление особого воздействия не оказало на присутствующих. Все они остались. Инженер-капитан Живилин приказал завезти электростанцию в здание. Благо, проемы в стенах были большие. Когда машина начала вползать в помещение, пехотинцы пробудились, сержант скомандовал: «Строиться!», — и через несколько минут небольшая колонна бойцов ушла. Но девушка-медик стала строго нас отчитывать за то, что мы якобы врываемся в ее медицинский пункт.
