Инженер-полковник Карев приказал нам организовать за счет 21-й ремонтной базы техническую помощь готовящимся к переправе полкам и подготовиться как к эвакуации танков, так и к переброске ремонтных групп на другой берег реки Луга. Это решение диктовалось тем, что, пока на базе нет ремфонда, ее целесообразнее использовать на маршрутах, в частях, на переправах, где ремонтные бригады могли сделать многое. Так оно и было. Уже после форсирования реки мы подсчитали, что за время наступления в течение одних только суток оказали техническую помощь и отремонтировали больше чем 60 танков. Это двухмесячная производственная норма базы! Такой объем работы стал возможен только потому, что ремонтировались машины на месте и при самом активном участии экипажей. Я был свидетелем, когда ремонт танков производился даже на паромах. К концу переправы мы потеряли двенадцать человек, но зато не было ни одного танка, который бы из-за неисправности не вышел на противоположный берег.
Около двух часов ночи я подъехал к расположению штаба бронетанковых и механизированных войск. В палатке ремонтного отдела увидел обычную картину: все работали. Меня встретил майор Хапов.
— Вот легок на помине. Заходи к Дмитрию Петровичу. Он ждет, — сказал Георгий Андреевич.
Инженер-полковник Карев внимательно выслушал мой доклад. Похвалил за оперативность, но заметил, что было бы еще лучше, если бы я позвонил ему по телефону и доложил о результатах проверки 220-й танковой бригады перед возвращением в штаб. Действительно, в бригаде я задержался почти на сутки: проверял танки, прибывшие после ремонта из 23-й рембазы.
— Такая задача вам не ставилась, — сказал Дмитрий Петрович, — но раз уж задержались — нужно было позвонить. Это позволило бы выиграть н-а-а-м, — протяжно сказал Дмитрий Петрович, — около трех-четырех часов.
Д. П. Карев очень хорошо знал людей и имел к каждому свой подход. Если он видел, что человек несерьезно, безответственно относится к выполнению заданий, то без обиняков взыскивал строжайшим образом. И наоборот, если человек старался, но у него что-то не получалось так, как хотелось бы, Дмитрий Петрович никогда не ругал, а порой даже авансом хвалил такого офицера и одновременно с присущим ему тактом учил, как надо делать. За это Дмитрия Петровича любили и уважали все без исключения офицеры штаба.
Карев поставил мне новую задачу: выехать в 23-ю ремонтную базу и помочь спланировать и организовать занятия с офицерами и особенно с младшими специалистами.
— База только сформирована. Люди не совсем подготовлены. Отсюда и факты некачественного ремонта, да и в сроки они не укладываются. Надо разобраться. Поможет вам в подборе литературы и подготовке материалов к занятиям майор Хапов. Но поедете вы один, — заключил Дмитрий Петрович. — Все ясно?
Занятия я проводил и раньше, когда служил в танковом батальоне, и задание не представлялось для меня очень сложным. Однако тратить на это время, когда идут бои и нужны танки, много танков… Так я подумал, а сказал:
— Когда выезжать?
— Как будете готовы, доложите мне. Желательно выехать завтра, а занятия начать послезавтра.
От Дмитрия Петровича я пошел к майору Хапову. Мы с ним размещались в одной палатке. Здесь и работали, и отдыхали. Хотя кровати, поставленные возле столов, редко служили местом отдыха. Большей частью мы находились в войсках, а там приходилось отдыхать по-разному, когда как.
Георгий Андреевич Хапов уже был в палатке. Он сдвинул оба стола и на ватманском листе бумаги составлял расписание занятий.
— Начинай, — сразу же предложил он мне.
Майор Хапов был исключительно работоспособный. Он всегда стремился принять участие в любом деле, где он мог помочь, проявить инициативу, выполнить новое задание. Все делал с душой, с огоньком. Иногда, конечно, и срывы бывали. Тогда Георгий Андреевич сам себя наказывал. На время замыкался в себе. Ходил хмурый, недовольный. А потом обязательно искал повода, чтобы излить, как он говорил, душу товарищу. Мы все знали эту черту характера и старались быстрее «разгрузить» его душу. После этого он снова становился самим собой и снова загорался делом.
— С чего же начинать? — спросил я у Георгия Андреевича.
— Во-первых, — ответил он, — делай второе такое же расписание. Тебе оно пригодится для инструкторско-методического занятия на базе, в которую ты поедешь. Во-вторых, проштудируй методичку. Вот она лежит на столе.
Оказывается, он уже заканчивал разработку примерного расписания для проведения занятий в ремонтных базах. Он корпел над этим уже трое суток, пока я ездил в войска. Методички были уже готовы.
Я занялся методичкой. Георгий Андреевич составил ее настолько хорошо, что не надо было обращаться к дополнительной литературе. Здесь все было: тематика, цели, порядок проведения занятий, вопросы и даже примерные ответы.
