— Отлично, — порадовался Попов, — но неужели такая штука у них в единственном экземпляре? Кто мешал Этель поговорить со мной раньше? Не могла или не хотела? Так ведь и мальчишка бы жив остался? Наверное, почему-то не могла. А вот, к примеру, Майрон? Если такие колечки здесь обыденность, значит, он мог видеть все, что происходило? В подробностях и со звуком?
Серега моментально вспотел, охваченный мерзким всепоглощающим страхом, возникающим который раз на этом проклятом озере. Трясущимися руками схватил кубок с соком, но терпкая жидкость остановилась где-то на полпути к желудку, не в силах преодолеть комок ужаса, растущий внутри капитана Мордора. Попов поперхнулся, пролив остатки на ковер, отбросил кубок в угол и на пару минут застыл в кресле под монотонную песню далекой Дины на бескрайней ночной равнине.
Наконец волна паники чуть спала, позволив Попову логически мыслить. Майрон знает, что и как было, но наказывать за это не стал. Даже объяснил почему — все, что было, обращено на пользу и во славу Мордора.
Что же касается кольца… Во-первых, это может быть единственный экземпляр, ведь совсем непростой эльф носил его на пальце. И летящий против ветра корабль, и огненный шар, запущенный магом, говорили как раз об этом. Во-вторых, неизвестна максимальная дальность действия кольца, возможно, ее просто не хватит для полноценной слежки.
Проверить уникальность кольца невозможно, а вот дальность видения? Дину кольцо показывает замечательно, но за пару-тройку часов лошадка не могла уехать дальше чем километров на двадцать.
— Покажи Лугбурз, — собрав волю в кулак, попросил Попов.
Дина исчезла, но новое изображение не складывалось. «Экран» мерцал то голубым, то зеленым, в основной цвет врывались малиновые и оранжевые всполохи, кольцо вновь ощутимо нагрелось, но результата не было. Наконец экран просто погас.
— Во как, — сдержанно обрадовался Серега, — то ли антенна не так направлена, то ли усилитель нужен?
Кольцо вдруг на мгновение стало горячим, и Попов охнул, сдергивая золотой ободок с пальца, на котором осталась красная круговая полоска.
— Не любим, стало быть, критики, и самоирония нам тоже не свойственна? — беззлобно поинтересовался у кольца Серега, дуя на палец. Кольцо не ответило, и Попов продолжил размышлять вслух:
— Может быть, не хватает дальности действия, например, мешает кривизна поверхности земли, а может, чудо враждебной техники может показывать только тех, кого я могу себе представить? Тогда почему бы нам не увидеть почтенного Анариона, наверняка сейчас мирно спящего где-нибудь в Лугбурзе?
Серега с некоторой опаской вновь надел кольцо и как можно тщательнее представил себе инженера. В этот раз на «экране» сквозь рой зелено-голубых помех Попов разглядел мерцание свечи над раскрытой книгой и темный силуэт человека. Узнать в этой тени Анариона было невозможно, да и держалось изображение какие-то секунды. Экран начал гаснуть, и Серега, ни на что особенно не надеясь, попытался вспомнить Этель.
«Камера» метнулась вправо, мелькнули какие-то безымянные горные вершины, подсвеченные луной облака, затем в фокусе показался лес, выделяясь черной зубчатой гребенкой на фоне неба, но этим и закончилось. Экран захлестнула зелено-голубая с оранжевыми искорками рябь, и все погасло.
— На самом интересном месте, — резюмировал Попов, не забыв предварительно снять кольцо. Руки и ноги капитана Мордора вдруг налились свинцом, заныл затылок, и опустились враз отяжелевшие веки.
— Это колечко меня так напрягло? — успел удивиться Серега. — Лопатой вроде сегодня не махал?
В следующее мгновение Сергей Владимирович Попов заснул мертвым сном прямо в кресле, уронив голову на плечо. Выпавшее из ослабевшей ладони кольцо аккуратно закатилось за ножку кресла, став абсолютно невидимым в ворсе ковра.
Осторожно заглянувшая под утро в комнату Снежинка удивилась, позвала Гудрона, но пока они раздевали и переносили капитана Мордора в постель, он так и не проснулся. Снежинка сделала страшные глаза и грозным шепотом объявила выговор Арете:
— Еще раз увижу, что наш господин спит одетый в кресле, а ты нежишься на пуховой перине, — выпорю! Я тебя для чего к нему отправляла?
— Но он сам не захотел, — виновато пискнула Арета.
— Захотел не захотел! — Снежинка уперла могучие руки в бока, нависая над съежившейся девочкой. — Значит, плохо соблазняла, раз не захотел. Молодой здоровый мужчина не сможет отказаться от молодой девушки, если видит и чувствует, как она его хочет. Меня первый хозяин наказывал, если вдруг меня не хотел, а ему, упырю пузатому, за пятьдесят было. Да дело и не в этом. Почему не раздела, когда он уснул, почему не перенесла в постель? Сама не смогла — меня позови, других служанок. А ты — дрыхнешь!
Арета, потупившись, часто зашмыгала носом, вызвав еще больше неудовольствие кхандки:
— Ты мне еще зареви, чтобы вся тушь потекла. Ну-ка, дай посмотрю. Ну вот, говорю же, полный ужас.
В дверях тихо хихикнул Гудрон:
— Да ты ее вчера второпях так намазала, что ей вода только на пользу.
Снежинка грозно оглянулась, урук пропал в коридоре, тихо прикрыв дверь.
