— Ну, почти, — Геманов спокойно выдержал его взгляд. — Прости, лейтенант, но извиняться я не намерен. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. И виноватым себя ни в коей мере не чувствую. Хотя бы потому, что твердо знаю: все было под контролем, и вам с Соней ничего не угрожало. Помнишь того гайца… ну, регулировщика, — пояснил он, уловив на лице мамлея гримасу откровенного непонимания, — что вас затормозил?
— Который за каменюку спрятался? — фыркнул Краснов.
— Ага. Вот только за той, как ты выразился, «каменюкой» у него целый арсенал имелся, пулемет с лентой на двести пятьдесят патронов, да пара противотанковых гранатометов. И если б вы оказались в опасности, он бы прикрыл, пусть и ценой своей жизни. Неужели думаешь, что это и на самом деле был сотрудник автоинспекции? Нет, конечно, мой боец, только переодетый. Ну, а в целом? Что такое государственные интересы, ты, надеюсь, еще не забыл? То-то же…
— Извините, — стушевался танкист.
— Да ладно, брось, разве я не понимаю? Нервы у всех не железные, что у тебя, что у меня. Полагаешь, просто было организовать подобную операцию меньше чем за час? А ведь с твоего первого звонка немногим больше времени прошло. Спецназ-то родной по тревоге поднять — это одно, а вот тот же бронетранспортер организовать — совсем даже другое. Но получилось, сам видишь. Вроде бы даже неплохо вышло.
— Так эти… — запоздало догадался Краснов, мимоходом успев еще раз устыдиться собственному поведению.
— Ну, да, это как раз и есть группа захвата нанимателей этого твоего Карася. Точнее,
— Как будто есть выбор, — буркнул Василий. — А можно мне с ней?
— Лейтенант, — голос Геманова закаменел. — Ты хирург? Или реаниматолог? И чем ты поможешь? Будешь ходить по коридору больницы и смолить одну за другой сигареты? Так в больницах ныне курить вовсе запрещено. Сказал же: девушка в надежных руках. А ты нужен мне. Сейчас важна любая мелочь, любой пустяк, который ты заметил, но не придал должного значения. К дому этого бандюка уже выехала оперативная группа, ребята знают, что делать. А мне важно то, что заметил ты. Ясно? Тогда бегом в машину, уезжаем отсюда.
— Так я там это, пострелял немного…
— Не проблема, сказал же, группа выехала. Приберут, если что. Мало ли, какие у бандитов разногласия случаются. Не поделили чего, да и схватились за стволы. Неважно, короче. Это уж точно не твоя проблема.
Вспомнив кое о чем, танкист кивнул в сторону брошенного автомобиля:
— Там, в багажнике, какой-то чемодан и сумка, Карась их с собой тащил, когда из дома драпал. Ну, я и прихватил, вдруг что ценное.
— Ого, а ты, смотрю, парень хваткий. Еще и трофеи приволок. — Геманов отдал одному из своих людей короткое распоряжение. — Молодец. Ступай в тачку.
Коротко кивнув, Краснов поплелся в сторону полковничьей автомашины, успев заметить, как фургон «Скорой помощи», врубив мигалку и сирену, рванул в сторону города. Плюхнулся рядом с водителем, место которого занял сам полковник. На заднем сиденье устроились двое молчаливых парней в полной боевой: камуфляж, каски, бронежилеты, забитые боекомплектами разгрузки и автоматы в руках.
Взревев мотором, явно не штатным, машина выехала на шоссе и поперла к городу со скоростью никак не меньше ста двадцати кэмэ — судорожно сглотнув, Василий торопливо уставился в лобовое стекло. Не хватало только, чтобы полковник заметил, что он боится быстрой езды!
— Товарищ полковник, я…
— Не сейчас, — отрезал Геманов, мазнув по лицу танкиста цепким взглядом. — Когда прибудем на место, тогда и доложишь. Пока одно могу сказать: ты все правильно сделал, молодец. Я и не думал, что сам справишься, да еще и столь быстро, а ты вон как, аж завидно. В спецназ тебе нужно, танкист, не иначе как, — полковник усмехнулся. — Пойдешь под мое начало? Нам такие, как ты, очень нужны.
— Если обратно не вернусь, то пойду, — абсолютно серьезно кивнул Краснов. — Я ж ничего, кроме войны, и не видел. Да и гражданской профессии у меня нет, танкист я. Вот на Соньке женюсь и пойду. Поди, чему и научат…
