— Умный, — одобрительно покачал головой Геманов. — Но так даже лучше. Врать не придется. Ну да, ты прав, государств, увы, сейчас стало больше, чем в твоем времени. И чем бы нам всем хотелось. Но общие интересы-то остались, это, надеюсь, понимаешь? Причем наши «общие интересы» вовсе не всегда соответствуют аналогичным у политиков или сидящих на самом верху руководителей. Тоже понятно? Вот даже мое удостоверение взять: вспомни, как я тебе представился? Просто полковник госбезопасности, верно? А какой именно, разве столь уж и важно? Я представляю СБУ, но на тебя меня навели коллеги из ФСБ. Работаем мы вместе. И тот секретный проект тоже общий, еще со времен Советского Союза. Причем иногда мы работаем даже вопреки желанию наших правителей. По крайней мере,
— Вполне. Одного не понял: что за проект?
— Совсем умный, — чуть ли не с восторгом прокомментировал Геманов, с трудом скрывая усмешку. — Молодец. Ты прости, лейтенант, просто я впервые в жизни столкнулся с человеком из прошлого. Меня перед контактом долгонько консультировали насчет того, как ты станешь воспринимать реалии этого мира. Короче, я всегда считал, что нашим многоумным аналитикам зря зарплату платят. Так и оказалось. Ты вполне адекватен и воспринимаешь тоже нормально. Даже про проект сразу заметил, хоть я особенно на этом внимания не акцентировал… ну, не заострял. Ладно, вон чайник поспел, давай по стаканчику горяченького чая, что ли? Или чем ты меня угостишь?
— Еще кофе есть и пиво, — буркнул Краснов. — И водка. Вам что?
— Давай пока чайком ограничимся? Нам еще есть о чем поговорить. Договорились?
— …Теперь понимаешь, что вообще произошло? Изначально, еще при СССР, проект «Прокол» разрабатывался в инициативном порядке армейцами, но курировала его тогда не только госбезопасность, но и ЦК КПСС. Потом, за бесперспективностью, проект прикрыли, и все сведения ушли в архив Комитета государственной безопасности. Там его и нашли в конце девяностых. И решили возродить, учитывая новые возможности, в основном компьютерные технологии и разработку одного закрытого НИИ, занимающегося исследованиями возможностей человеческого мозга в условиях… короче, неважно. Тоже практически в инициативном порядке. Организовали фиктивную софтверную фирму, дали немного денег… софтверную — ну, то есть занимающуюся разработкой программного обеспечения, в данном случае — игрового. Несколько лет все шло без особых успехов, и «Прокол», скорее всего, должен был закрыться уже навсегда — и тут появляешься ты. Человек, который сумел не просто попасть в наш мир, но и реально обменяться разумом с одним из игроков. С одной стороны, это колоссальный прорыв не только в рамках проекта, но и в науке вообще, о котором уже и мечтать забыли, но вот с другой, — Геманов сделал паузу. — Может, дальше сам мою мысль разовьешь?
Отхлебнув крепкого несладкого чая, полковник вопросительно уставился на Краснова. Тот лишь пожал плечами:
— Давайте уж сами. Я пока мало что понял. Перехвалили вы меня.
— Хорошо. Тогда еще немного истории. Изначально проект разрабатывался как своего рода сверхоружие, подобного которому нет ни у кого в мире. Можно даже так сказать: как оружие некоего последнего шанса. Представь, что у твоей страны появилась возможность изменять прошлое. Ну, грубо говоря, вот решили американцы ударить по нам ракетами с ядерными боеголовками… ты же в курсе, что это такое? — Василий торопливо кивнул, желая услышать продолжение.
— Ну, так вот, решили, значит, ударить, да только мы об этом узнали. И в последний момент отправили в недалекое прошлое своего агента. Который этот удар предотвратил, неважно как, но предотвратил. Понимаешь? Ядерная война не началась, зато мы предоставляем всему миру доказательства их готовности развязать всемирную войну… ну и так далее. Понимаешь?
— Не совсем, но в целом… — осторожно пробормотал, старательно морща лоб, танкист. — Ну, а я тут при чем?! Зачем я-то вам нужен?
Вздохнув, полковник попытался объяснить еще раз:
— Ладно, давай начнем с последнего вопроса. Самое смешное, лично ты нам практически вообще не нужен. А вот тот, кто сейчас занимает твое тело там, в сорок третьем, как раз очень даже нужен. Возможно, даже критически нужен.
— Это как?
Полковник лишь хмыкнул в ответ:
