Лучше, чем он, и не скажешь на похоронах. После капеллана я от всего сердца произнес речь о своем друге и товарище. Говорить было трудно. Другим было не проще. Детлев фон Кёссель любил голубые васильки. Его гроб мы украсили ими.
Командиры рот попросили меня пока что возглавить батальон, поскольку никто не хотел оставлять свою роту в таких обстоятельствах. Мы пошли к командиру дивизии с нашим общим решением. Тот много говорил о духе полка, и мы все были в этом отношении едины: преемником должен стать кто-то из полка. Нам приходила на ум только одна кандидатура – майор Фриц Шульц. На тот момент он находился в Париже, проходя обучение на курсах командиров батальона. Мы хотели, чтобы нашим командиром стал именно он. Но мы узнали, что замену уже запросили из офицерского резерва армии. Мы делали все от нас зависящее, чтобы это назначение не состоялось. Я был на переднем крае этой борьбы, следя за тем, чтобы не было принято неправильное решение и человек не из нашего полка не был назначен командиром «медведей».
В то же самое время мы непрерывно вели бои, можно даже сказать, по всему фронту. Танковые роты часто придавали различным дивизиям. Ведение боевых действий с разумным применением танков вместе с пехотными дивизиями было для меня самой трудной задачей, поскольку пехотные стратеги считали, что они значительно превосходят молодого батальонного врача в том, что касается танковой тактики.
Наконец через две недели прибыл наш майор Шульц. Я смог передать батальон ему и вернулся к исполнению своих обязанностей главного батальонного врача.
Почему маленький провинциальный городишко именовался Городище, я не скажу. Проблемы назревали там в течение нескольких дней. До нас доходили слухи, что русские сосредоточили там мощные силы танков и пехоты. Мы были предупреждены и находились в состоянии боевой готовности день и ночь. Наступление русских началось на участке 33-го моторизованного полка, уже потрепанного в предшествующих боях. Поэтому неудивительно, что русским удалось прорваться, поскольку на их стороне к тому же было явное численное превосходство. Великолепная мотопехота вступила в оборонительный бой, но на сей раз вся отвага оказалась напрасной.
Я помогал оказывать медицинскую помощь раненым 33-го моторизованного полка военному фельдшеру доктору Штокмайеру, поскольку многие врачи погибли. Мы организовали временный медицинский эвакуационный пункт для раненых в одном из первых домов деревни.
Над входом развевался флаг Красного Креста, чтобы напомнить товарищам, направляющимся в тыл, откуда забирать раненых. Лежащие повсюду на импровизированных кроватях раненые стонали, и с каждым часом их становилось все больше. Ждали автомобили, чтобы доставить бедолаг в главный пункт эвакуации раненых. И тут… раздался скрежет гусениц прямо перед нашим домом. Я быстро выбежал в дверь… От неожиданности у меня перехватило дыхание. Это был русский танк T-34. Я увидел, как танк за танком с пехотой на броне приближаются к нам. Первый выстрел потряс наш дом. В небо взметнулись земля и обломки. Раненые почувствовали нависшую опасность и умоляли нас достать машины, которые смогли бы эвакуировать их отсюда в последний момент. Мы попытались успокоить их, хотя сами почти потеряли надежду. Кроме нас, в деревне было много пехоты.
В это время тридцатьчетверки подошли к окраине деревни, и русская пехота слезла с брони. Мы попытались спрятать раненых и спрятаться сами. К счастью, в нашем доме был погреб, и мы скрылись в нем, в то время как осколочные снаряды русских рвались возле дома. Земля сотрясалась под гусеницами танков. Хорошо, что опытный доктор Штокмайер не потерял самообладания. В подобных ситуациях это всегда лучшее лекарство.
Снаружи стало чертовски тихо. Только иногда раздавался грохот разрыва снаряда крупнокалиберной артиллерии. Настало время выяснить ситуацию. Я не мог поверить своим глазам. В полях стоял целый ряд горящих Т-34, в которых детонировали оставшиеся боеприпасы. Другие Т-34 спешно отходили назад, словно за ними гнался дьявол. Сопровождающая пехота бежала за ними.
Я вернулся к раненым, чтобы сообщить им хорошую новость и избавить от дополнительных тревог.
И снова мимо нашего дома прогрохотали танки, но на сей раз это был наш 1-й батальон. Я попросил первый экипаж связаться по рации и найти машины, чтобы отвезти раненых в тыл. Вскоре после этого они прибыли, и пережившие испытания товарищи в ближайшее время могли рассчитывать на дальнейшее лечение в полевом госпитале.
