По пути в Миллерово мы уже заметили, что многочисленные группы румын и итальянцев движутся в сторону тыла без оружия. В те дни мы просто не представляли себе характер того хаоса, что возник на фронте, и не знали, что противник прорвался на тех его участках, где оборону держали наши итальянские и румынские союзники. Их задача состояла в прикрытии флангов сражавшихся в Сталинграде немецких соединений. 7 декабря, когда наш батальон получил разъяснения, касающиеся обстановки там, куда мы направляемся.
Прямо перед нами занимала позиции авиаполевая дивизия. Она была практически полностью разгромлена частями Красной армии. Потери были огромными.
В своем наступлении наша 11-я танковая дивизия рвалась к Калачу, нанеся советским войскам сильный удар и вызвав у них большие потери личного состава и боевой техники.
Однако мы были больше не в состоянии вести последующие бои для деблокирования наших частей. Численное превосходство Советов на этом участке фронта было огромным, хотя нашей дивизии в тот день все-таки удалось подбить 108 русских танков. Нам пришлось перейти от наступления к обороне на тех позициях, к которым мы вышли. Лишь так мы могли сдержать натиск частей Красной армии, рвавшихся к Ростову-на-Дону. Наш батальон понес значительные потери. Доктор Мюль-Кюнер, наш батальонный хирург, был в тот день серьезно ранен.
После того как были убиты лейтенанты Герц и Бюттнер, а командир 8-й роты обер-лейтенант Чёпе выбыл из строя из-за тяжелой болезни, командование ротой взял на себя обер-лейтенант Майвальд, несмотря на то что в тот момент он все еще командовал 9-й ротой.
Затем был отдан приказ об общем отступлении. Оно продолжалось по степным просторам до самых Шахт. Снега было немного, и погода стояла не слишком холодная.
Последние дни 1942 года и несколько дней нового 1943 года прошли в оборонительных боях. 11-я танковая дивизия переехала по мосту через Северский Донец и двинулась в направлении города Шахты. После этого мост был взорван. Вскоре батальонный обоз оказался в районе Шахт.
В те дни мы не знали проблем с едой. Мы захватили вражеский грузовик, доверху груженный мороженым мясом, которое оказалось вполне съедобным. Голодным никто не остался. Напротив, мы смогли накормить и других солдат из встретившихся нам по пути немецких частей, а таких тогда было немало.
Боевые части в то время участвовали в боях под Батайском. Перед нами стояла задача поставить заслон на пути наступающих по степи советских войск. В тот момент немецкие войска, находившиеся на Кавказе, отступали к Ростову-на-Дону.
21 января батальон провел относительно крупную боевую операцию на этом участке фронта. Мы двинулись на северо-восток, в направлении колхоза. Противотанковая оборона была мощной, и мы – вполне естественно – не рискнули нанести по противнику лобовой удар. Поэтому без потерь взяли колхоз в кольцо. Гауптфельдфебель Хайн первым вошел в деревню с тыла. Вдоль главной дороги, ведущей в этот населенный пункт, стояли противотанковые орудия. Они были в неисправном состоянии и не успели сделать ни одного выстрела. Унтер-офицер и его экипаж лично уничтожили вражескую пушку.
К несчастью, обер-лейтенант Майвальд получил в бою ранение и был вынужден оставить батальон. Через два дня батальон добился новых успехов. При ударе на станицу Манычскую мы подбили 28 советских танков и захватили 60 противотанковых орудий.
В середине января обозы нашего батальона вошли на Ростов-на-Дону. Пребывание в этом городе было терпимым, если бы не ночные рейды русских «швейных машинок». В конечном итоге мы оставили Ростов, сделав это с немалым удовлетворением. К этому времени оставшиеся соединения 1-й танковой армии, отступавшие с Кавказа, прошли через наши позиции. Причин далее удерживать город у нас не было.
После этого нас перебросили в Донецкий бассейн. Мы проехали через Таганрог и направились в сторону Сталино (с 1961 года – Донецк). Поскольку мы могли передвигаться со скоростью моторизованной части, мы смешались с тыловыми частями Кавказской армии (1-й танковой армии. –
Прибыв сюда из холодных краев, расположенных севернее Донбасса[99], мы радовались тому, что здесь зима гораздо теплее. В февральские дни солнце неплохо прогревало воздух, и мы даже ухитрялись загорать возле деревенских хат с безветренной стороны.
Здесь мы снова разжились продовольствием, которое, по всей видимости, предназначалось для наших войск под Сталинградом, но так и не достигло адресата. В Константиновке, где мы в феврале на две недели стали на постой, к нам наконец прибыл новый командир роты. Это был обер-лейтенант Рокка-Шмидт, этнический немец из Бразилии. Он был превосходным человеком и прекрасно командовал нашей ротой до дня своей гибели.
