На околице деревни появилось несколько танков, захвативших позиции нашего боевого охранения. Мы сразу поняли, что происходит. Отряд русских танков появился внезапно и обратил в бегство несколько частей снабжения нашей 6-й армии, а также малочисленные подразделения зенитчиков и нестроевых частей, состоящих из поваров, мясников и водителей грузовиков.
В окуляры биноклей нам были хорошо видны русские танки, находившиеся на расстоянии 3–4 километров от нас. Однако они тут же внезапно куда-то исчезли, как будто провалились под землю. По открытой местности бестолково метались из стороны в сторону лишь несколько человеческих фигур в исподнем. Это были те, кому посчастливилось выжить из числа солдат главного эвакуационного пункта. Нет, не хочу писать об этом в дневнике. Слишком неприятно и жутко описывать то, что сделала группа этих дьяволов.
Было все еще темно. Нас разбудил грохот выстрелов. Мы тут же приготовились к бою. Иваны снова пытались прорваться через наши передовые позиции. Мы получили приказ преследовать противника. Но где точно он находится? Мы осторожно двинулись на восток, пытаясь через полевые бинокли разглядеть русские танки. Одинокий «Фокке-Вульф» кружил над белой заснеженной равниной, на которой мы оставляли следы. Перед нами неожиданно возник подъем. Разведывательный самолет начал закладывать круги над землей, опускаясь все ниже и ниже. Вскоре он полетел прямо на нас. Мы выпустили ракету. Из хвостовой части самолета вырвался клуб дыма, затем от его корпуса отделился парашют, упавший затем прямо перед моим танком.
Мы подобрали нашу находку и, вскрыв капсулу, прочитали адресованное нам послание. «Вражеские танки прячутся за белым холмом. Ждите прилета наших «Штук». Теперь мы поняли, где находится враг.
Пришлось совсем недолго ждать той минуты, когда в ясном зимнем небе появились три темные точки. Они стремительно приближались к нам. Это были обещанные «Штуки» Ю-87. Выпустив желтую сигнальную ракету, мы устремились к холму. При этом мой танк прикрывал левый фланг.
Три «Юнкерса-87» спикировали, как коршуны, и сбросили свой смертоносный груз. Грохнули взрывы, и к небу взметнулись языки пламени и черный дым. Это свидетельствовало о прямом попадании в цель. В эти мгновения нам не оставалось ничего другого, кроме как немедленно устремиться на врага, используя элемент внезапности. Мы уже были на полпути к вершине холма, когда появились два танка Т-60[96]. Мой наводчик тут же взял их в прицел. Вскоре на склоне холма вспыхнули два факела. С вершины холма мы могли заглянуть в узкий проход, в котором прятались несколько советских танков.
«Штуки» подбили головной Т-34, который заблокировал выход остальным вражеским танкам. Тогда русские попытались выбраться через другой выход. Стало ясно, что они угодили в мышеловку. Мы давили на них с обеих сторон и подбивали танк за танком. Затем в небе снова появились наши «Штуки». Мы быстро дали несколько выстрелов из ракетницы. Первая «Штука» сбросила бомбы буквально у нас перед носом. Две другие сделали еще один заход на наземные цели.
Вместе с нашими летчиками мы уничтожили отряд русских танков. Ни одной вражеской боевой машине не удалось уйти.
Затем внезапно началась суматоха и спереди к нам начало что-то приближаться. Небо потемнело от дыма. Мы оказались в эпицентре какого-то треска и грохота.
Это заиграли свою партитуру «сталинские оргбны» («катюши»), чьи огромные силуэты появились и вскоре скрылись за горизонтом. К сожалению, нам не удалось броситься за ними в погоню, потому что стало темно и вечер сменился ночью.
Наш первый танковый бой на холме стал лишь прелюдией к одному из самых тяжелых оборонительных сражений на излучине Дона. Вскоре наш батальон оказался на реке Чир, затем вырвался из клещей противника, наступавшего на Морозовск и Тацинскую. Мы отбили атаки русских частей и не допустили окружения соседних соединений немецких войск.
После короткого сна в деревенской мазанке мы загрузили боевую машину боеприпасами, набив ее под завязку. Мы получили две буханки хлеба, несколько банок консервированной колбасы и, по примеру местных русских, набили карманы семечками. Взревели моторы. Мы взяли с места, поднимая фонтаны снега, и устремились навстречу суровой русской зиме.
Впереди невозможно было что-либо рассмотреть. Нам приходилось глядеть во все глаза, чтобы не нарваться ненароком на вражеские войска. Засады русских могли находиться где угодно – в узких оврагах и за возвышенностями. Природных укрытий не было – никаких деревьев, даже отдельного кустика. Снег искрился под холодным зимним солнцем, над замерзшими равнинами гулял ледяной ветер. Нашим домом стал для нас наш танк, «наша борзая», как мы его называли.
