Мы устроили засаду в глубокой водоотводной канаве, шедшей под дорогой, по которой мы двигались. В качестве препятствия мы повалили поперек дороги пару придорожных деревьев. Едва успев спрятаться в канаве, мы услышали приближающиеся русские танки. Они застыли перед поваленными деревьями и остановились на некоторое время. Вероятнее всего, не знали, что делать.
Пришло время действовать! Вылезать из канавы, перебраться через кювет и подойти достаточно близко, чтобы наверняка попасть в танки. Но командир первого танка неожиданно спешился и пошел к обочине, чтобы заглянуть в канаву. Нам в тот момент ничего не оставалось, как зарыться носом в грязь. Ствол моей винтовки задел висящий там телефонный кабель; раздалась прекрасная «музыка». В то мгновение, думаю, мы бы предпочли провалиться сквозь землю. Но иван на некоторое время застыл, а затем медленно полез обратно в танк. Он свернул вправо и переехал канаву, за ним последовали другие танки. Стало ясно, что он лишь проверял глубину канавы, чтобы узнать, проедет ли через нее танк или нет. Вероятнее всего, он нас даже не заметил.
Когда русские начали медленно пересекать канаву, наконец наступило время действовать! Три панцерфауста (фаустпатрона) были наведены на боевые машины. Словно по команде раздались громкие звуки выстрелов. Мы воспользовались секундным замешательством, чтобы отползти назад в нашу канаву настолько быстро, насколько это было возможно. Затем разверзся ад! К сожалению, мы не могли определить, повредили ли танки и насколько серьезно. Русские обрушили на нас смертоносный огонь. В тот момент мы находились в самой настоящей мышеловке. Справа и перед нами были русские. Позади нас они подпалили амбар, и в результате стало светло как днем. Нам надо было выбираться оттуда! Обер-лейтенант Мюллер посоветовал нам рассредоточиться и пробиваться к немецким окопам по одному. Там мы должны были встретиться.
Я не знаю, выбрался ли унтер-офицер Фрайванг, поскольку больше никогда его не видел. Все это произошло в ночь с 25 на 26 марта 1945 года. Обер-лейтенант Мюллер был ранен в голову рано утром 26 марта, чего я не знал до второй половины дня, поскольку до этого его не видел. Решилась и моя судьба, так как я был ранен вечером 26 марта.
В ходе тяжелых оборонительных боев в районе Данцига (Гданьска) – Готенхафена (Гдыни) во вторник 15 марта 1945 года обер-лейтенант Герлах из 35-го танкового полка 4-й танковой дивизии получил приказ как можно быстрее выдвигаться силами пяти боеспособных танков Pz V «Пантера» батальона на позиции 389-й пехотной дивизии в районе Данциг – Олива – Нойе-Вельт[142]. Они должны были предотвратить угрожающий танковый прорыв русских.
Вскоре после того, как началось выдвижение, одну из «Пантер» пришлось передать другой боевой группе полка, в котором были лишь танки Pz III. Стало известно, что к нашим позициям приближаются танки «Иосиф Сталин» (ИС-2). Чуть позже еще 2 «Пантеры» из-за большого содержания воды в топливе, которым они были заправлены, застряли в болоте. Непосредственно перед наступлением темноты обер-лейтенант Герлах вышел в заданный район боевых действий всего с 2 «Пантерами». После доклада начальнику штаба 389-й пехотной дивизии он получил приказ поддержать ночную атаку фузилерского пехотного батальона на Нойе-Вельт[143]. Уничтожив в этом районе, согласно донесениям, несколько вражеских танков, он также блокировал дефиле рядом с озерами в Нойе-Вельте.
Около 20:00 мотопехотинцы пошли в атаку. Было уже темно, и на наступающих обрушился плотный огонь. Выстрелы многих танковых орудий были видны по вспышкам дульного пламени. В это же время выяснилось, что в населенном пункте Нойе-Вельт не менее 24 вражеских танков, среди них в том числе 8 танков «Иосиф Сталин» (ИС-2). И обер-лейтенант Герлах получил приказ атаковать эти грозные силы всего двумя своими «Пантерами»![144] Он попытался отменить операцию, чьи шансы на успех равнялись 95 процентам в пользу русских, но обнаружил, что атака должна состояться при любых обстоятельствах.
– Ребята, пишите завещания!
Это единственное, что он мог сказать своим людям. Ни пессимистом, ни пустозвоном он не был: с 1939 года участвовал в почти 150 танковых атаках. Но эта атака представлялась ему чистым самоубийством. В «Пантерах» сидели не герои. Это были люди, до конца выполнявшие свой долг; люди, принявшие свою судьбу, но желавшие продать свою жизнь как можно дороже.
