Затем мы продолжили движение и вскоре проехали мимо речушки под названием Тулица. Подъем на другой ее берег оказался трудным, поскольку склон был крутым. Я уже не помню, сколько времени мы оставались на льду, чудом преодолевая каждый сантиметр пути. Грунтозацепы, призванные противостоять снегу и льду, которые были переброшены самолетами к нам в Дедилово, давно отломались.
В одном месте наши машины никак не могли продвинуться дальше. Казалось, что нам в конечном счете придется распрощаться с нашим танком. Тогда мы все сбросили с себя шинели под гусеницы, и нам все-таки удалось преодолеть этот проклятый участок пути до Федяшево. Когда мы оказались на вершине холма, было уже темно. Как выяснилось, мы очень долго провозились там, на холме.
Темное небо освещалось сполохами артиллерийских выстрелов. Все, чем в данный момент располагали, было собрано полковником Эбербахом. 12-й пехотный полк отчаянно сдерживал натиск вражеских войск, наступавших на нас с севера. Он прикрывал наши фланги, но был не в состоянии оторваться от боевых частей противника. Эбербах сформировал последнюю штурмовую группу для рывка на север, и наша артиллерия обрушила последний залп на наступающие вражеские войска.
Это тут же позволило переломить ход боя в нашу пользу. Русские отступили под натиском наших танков, и пехотинцам 12-го полка наконец удалось благополучно отступить. Затем на поле неожиданно наступила тишина. Над миром окончательно повисла темнота. Все устремились на восток. Советские войска из Крюково обстреливали нас осветительными снарядами и обрушивали залпы противотанковых орудий, но не причинили нам никакого вреда. Ведя огонь таким образом, они так и не поразили ни одной цели. Призрачная армейская колонна все-таки пробилась на восток. Наши машины двигались с максимально возможной скоростью. Заснеженная местность освещалась мертвенным светом серебристой луны, от которого как будто становилось еще холоднее. Я невольно подумал о зимнем русском ландшафте, который я, должно быть, мысленно видел где-нибудь в теплой Южной Франции.
Какое-то время я тщетно пытался отыскать на ночном небе Полярную звезду. Нам надо было двигаться в ее направлении, она должна была вывести нас на восток[63] или юго-восток. Мы двигались на большой скорости, и интервал между машинами становился все больше и больше. Когда дорога свернула направо, я принял решение отправиться именно туда. Дорога привела нас в узкий проход, по которому мы несколько часов двигались на юго-восток. У меня не было карты, но я интуитивно чувствовал, что нужно выбираться из прохода и ехать на восток. Но когда мы попытались спуститься по крутому склону вниз, все наши усилия оказались тщетными. Солдаты начали выражать сомнение в правильности пути, а военный корреспондент, которого я взял в свою машину, громко заявлял о своем неудовольствии.
Наконец, когда начало светать, неожиданно сам собой нашелся подходящий выход. Мы снова подложили шинели под гусеницы танков и в конце концов выбрались на ровную почву. Впереди замаячила деревня. Мы въехали в Волынцево, где располагались штаб дивизии и батальон связи. Я передал обер-лейтенанту Фурману, командиру роты связи, его солдат и снаряжение – и то и другое в полном составе.
Однако он махнул рукой, когда увидел снаряжение. Поскольку места на грузовиках не было, все пришлось уничтожить. Заняв теплые избы, мы тут же погрузились в сон, уснув как младенцы. Под командованием обер-лейтенанта Волльшлегера последние танки полка прикрывали отступление дивизии на следующий день, 7 декабря.
Штабы 4-й пехотной бригады и 5-й танковой бригады были ликвидированы. Полковник фон Заукен принял на себя командование дивизией. Генерал фон Лангерман стал командующим XXIV моторизованным корпусом. Мы вернулись в наши подразделения.
В ночь с 24 на 25 декабря нас подняли по тревоге и мы выступили в направлении Белёва. Здесь русские большими силами яростно наступали на наши позиции. Танки были отправлены маршем в сторону Брянска. Им предстояло подавить действия партизанских отрядов и частей Красной армии, прорвавшихся в этих местах и нападавших на наши тылы. Однако опасность оказалась меньшей, чем нам представлялось.
В это время русские атаковали в районе Жиздры, и наши танки были срочно переброшены туда. Если бы русские знали, что мы бросали на них те же самые танки, что и между Брянском и Орлом, то наверняка атаковали бы нас одновременно на всех «горячих» участках фронта.
