В Курске у нас было достаточно времени, чтобы достойно воздать последние почести нашему погибшему товарищу, похоронив его на военном кладбище. После этого я почти понял русских. Я снова сидел в штабе дивизии со своим забинтованным указательным пальцем. К тому времени повязка почернела. Я сидел там всю ночь и утро. Под конец остался один. Никто мне больше ничего не приказывал, поэтому я сидел и скучал. Курск уже был весь охвачен огнем; бешеная канонада создавала звуковой фон печальной картины. Мало-помалу мне становилось страшно. В конце концов, любому 18-летнему на войне временами становится страшно. И вновь дверь широко распахнулась. На пороге стоял юный унтер-офицер, отвечавший за вестовых. Он пристально посмотрел на меня и невозмутимо произнес:
– Что ты здесь делаешь? Твои парни уже разбежались во все стороны.
Затем он сел на свой тяжелогруженый мотоцикл и умчался.
Сначала я вскочил. Затем зашагал, переходя на бег, к батальонному командному пункту. Дорога через горящий город была неблизкой, и людей на улицах уже не было. А когда услышал канонаду совершенно с другой стороны, чем прежде, я побежал изо всех сил. У меня не было даже пистолета, только перочинный нож и ложка.
Добежав до места, я увидел, как отъезжал последний грузовик батальона. Меня ждали, но в конце концов старший сержант роты решил, что я уехал с дивизией, и они тоже поехали. Мне повезло, что товарищи, сидевшие в грузовике сзади, увидели, как я бегу.
Эта самая длинная ночь в моей жизни закончилась в Льгове, последнем месте моего пребывания в обозе с забинтованным указательным пальцем. Мы получили самоходные артиллерийские установки с 75-мм орудиями, хотя и открытые сверху и сзади[77]. Ефрейтор Мекль вернулся в свою 2-ю роту, которой командовал незабвенный обер-лейтенант Буркхардт. Я забрался на борт самоходной артиллерийской установки командира взвода лейтенанта Кремера, и война началась во всей полноте, как я и ожидал.
Льгов, 22 февраля 1943 года. После обрушения Воронежского выступа в линии фронта образовалась огромная брешь между правым флангом 2-й армии и Харьковом. 4-я танковая дивизия, находившаяся на полпути отхода с передовой для пополнения, была срочно переброшена по железной дороге в Щигры и получила боевую задачу сдержать русских, чтобы остатки 2-й армии могли избежать полного разгрома.
Дивизии следовало овладеть искусством ведения боевых действий в чрезвычайно трудных, часто критических ситуациях. Батальоны вступали в бой сразу после прибытия по железной дороге. Сначала нам необходимо было создать плацдарм вокруг нашей станции выгрузки.
Затем нам требовалось восстановить некое подобие порядка в хаосе, который царил в Щиграх, и создать оборонительную позицию против наступавших широким фронтом русских. Мы сдерживали врага в течение 5 дней и не позволили обойти себя с флангов.
За это время более 10 тысяч немецких солдат небольшими группами отступили через наши оборонительные рубежи. Они погрузились в эшелоны в Щиграх и были эвакуированы на запад. За это самое время русские уже беспрепятственно прошли на запад справа и слева от нас. Угроза окружения нарастала. Приказ отступать поступил своевременно. После короткого контрудара все наши части отошли с мест потенциального окружения. Отступая с боями, мы шаг за шагом отходили в направлении Курска, где повторилась та же ситуация.
Поскольку все более или менее неорганизованно отходили на запад – вокруг нас, по соседству с нами и позади нас, – мы расположились полукругом вокруг Курска, проводя немедленные контратаки и сдерживая авангардные подразделения врага, давая возможность остальным нашим частям, отступавшим с фронта под Воронежем, отойти к укрепленному району в городе Обоянь, обороняемому, в частности, батальоном нашей дивизии. Пополнив там запасы, они могли без перерыва продолжать отход на запад[78].
Решающее сражение за Курск, город с 80-тысячным населением, разворачивалось драматически. В течение 24 часов я не знал, будет ли окружена дивизия и придется сражаться до последнего солдата или нам, как и прежде, удастся сдержать врага и отступить в последний момент. Многократно превосходящий[79] противник окружил город примерно на 80 процентов, когда пришел спасительный приказ оставить Курск и создать новую линию обороны к западу от города. Благодаря героизму и ратному мастерству солдат дивизия, понеся минимальные потери, с боями вырвалась из неминуемого окружения, нанеся врагу большие потери. Несколько расположенных у склада боеприпасов 2-й немецкой полевой армии артиллерийских батарей за последние 24 часа из всех стволов выпустили 9500 снарядов. Наши пушки вновь прекрасно себя зарекомендовали. Ни одного отказа при стрельбе, несмотря на громадную нагрузку. Наступление русских дивизий застопорилось. Нам удалось здесь выиграть время (Курск был взят Красной армией 8 февраля) и еще больше времени, очень важного времени, на пути между Курском и Льговом.
