Этот приказ произвел в штабе 3-й группы, который уже дал указание о перемещении командного пункта из Алитуса в Вороново, ошеломляющее впечатление. Все усилия последних дней, направленные на то, чтобы обогнать противника и обеспечить левому крылу группы армий захват междуречья на участке Витебск-Орша, оказались напрасными. Командование 3-й танковой группы полагало, что основные силы противника еще находятся между Белостоком и Новогрудком и в ближайшие дни предпримут попытку уйти на восток через Днепр. В случае попытки противника отойти через Минск на Оршу, 3-й танковой группе предстояло в ходе параллельного преследования выйти на линию Орша-Витебск. Еще до войны командующий 3-й танковой группой и командующий группой армий «Центр» сходились во мнении, что подвижные войска должны использоваться не для создания и удержания неподвижного фронта вокруг окруженного противника, а для параллельного преследования. Поэтому командующий 3-й танковой группой сделал последнюю попытку сохранить развитие операции в направлении на Витебск. При штабе группы в качестве офицера связи находился представитель главного командования сухопутных сил. Готовый оказать помощь, рассудительный подполковник генерального штаба взял на себя труд отправиться самолетом в ставку главнокомандующего сухопутными силами и там изложить точку зрения командования 3-й танковой группы. Начальник генерального штаба сухопутных сил, которому обо всем доложил подполковник, имел другую точку зрения, в отличие от командующего группой армий «Центр» и командующего 3-й танковой группой. Опасаясь, что противник сможет прорваться через Минск на север, он предложил наряду с созданным пехотными соединениями 4-й и 9-й армий «внутренним» кольцом окружения, включающего Новогрудок, образовать подвижными соединениями «внешнее» кольцо вокруг Минска. Поэтому было принято более надежное (но требующее много времени для выполнения) решение главнокомандующего сухопутными силами: 3-й танковой группе развернуть свои соединения на линии Вильнюс-Молодечно-Минск и образовать фронт окружения на участке южнее Вороново-Трабы-Раков-Минск, включая шоссейную дорогу Минск-Борисов.
Первый котел (Минск)
Учитывая наличие укрепленных позиций севернее Минска, командующий 3-й танковой группой решил снять 39-й танковый корпус с участка севернее озера Нарочь и направить его в район севернее Минска. Однако командование группы армий «Центр» настояло на том, чтобы развернуть 39-й корпус на линии Вильнюс-Молодечно фронтом в сторону Минска.
По хорошей шоссейной дороге Вильнюс-Молодечно 39-й. корпус своей 7-й танковой дивизией, следовавшей в голове, быстро продвинулся вперед, свободно прошел через не занятую противником брешь в линии укреплений и почти без боя 26 июня вышел к автостраде северо-восточнее Минска. 20-я танковая дивизия 27 июня была вынуждена с тяжелыми боями прорываться через линию укреплений на шоссейной дороге. 28 июня она ворвалась в Минск и очистила его от разрозненных групп противника. Но соединиться со 2-й танковой группой дивизии все же не удалось, так как вскоре пришлось отбивать атаки противника с юга и востока.
В связи с переброской 39-го танкового корпуса в район севернее Минска 57-й танковый корпус был отодвинут на юг, на северную опушку Налибокской пущи. 18-я моторизованная дивизия, снова вернувшаяся в состав корпуса, без труда отражала попытки противника прорваться на север вдоль шоссейной дороги Вороново-Лида. 19-й танковой дивизии, совершавшей 25 июня марш через Вороново, Трабы на Минск, пришлось прокладывать себе дорогу через массы войск противника, отрезанные 18-й моторизованной дивизией и теперь пытавшиеся пробраться через Сурвилишки. Правый фланг 19-й дивизии, где находился командир корпуса, постоянно подвергался атакам противника при поддержке 50-тонных танков. Поэтому дивизия была вынуждена из длинной походной колонны развернуться фронтом на юг. До 28 июня она отражала атаки противника с южного направления. 12-я танковая дивизия, повернувшая от Ошмян на Воложин, также пробивала себе дорогу к участку кольца окружения западнее Минска, при этом дивизия понесла значительные потери.
Если попытки противника прорваться из района Лиды на север почти прекратились, то на фронте западнее Минска с 28 июня они становились все более настойчивыми и сильными. Это были попытки прорыва, в большинстве случаев приносившие русским немалые потери.
