– Предположим, – согласился Платонов. – Это очень большая тайна, каким образом информация о том, как человек должен себя вести, попадает в конечном итоге в мозг. Когда-то ученые думали, что гормоны передаются по кровеносной системе, как по рекам. Но очень скоро стало понятно, что кровеносная система тут вообще ни при чем.
– А как же информация о том, что ты, например, влюбился, из этих самых надпочечников попадет в головной мозг, если не по кровеносным сосудам? – удивился Верхотуров.
– Раньше все так и думали, что именно кровь приносит информацию в мозг, в том числе и гормоны. Но теперь любой врач скажет вам, что у гормонов собственная, другая, секретная, если можно так выразиться, система доставки любого программного сообщения в каждую клеточку человеческого организма через белковые рецепторы, при этом минуя кровеносную систему.
– А с адреналином это как-то связано? – спросил Верхотуров.
– Понимаю. Адреналин – это самый «популярный» гормон, про него все знают, – улыбнулся Иван Иванович. – Удивительно, как мы всего пятьдесят лет назад жили вообще без информации о нем. Теперь мы знаем, что именно адреналин вырабатывается в организме во время какой-то опасности, стресса, если есть тревога или страх. Так вот, уже упоминаемый мною дофамин – это биологический предшественник адреналина. Иными словами, без дофамина адреналина не бывает. А без адреналина дофамин – запросто. Именно поэтому тем, кто заинтересован в появлении в человеческих организмах дофамина, никоим образом нельзя допускать дальнейшего превращения его в адреналин.
– То есть этому таинственному «кому-то» нужно, чтобы люди любили друг друга, но при этом никогда не убивали, так? – Верхотуров вопросительно посмотрел на Сидорчука.
– Именно! – Щелкнул пальцами Иван Иванович. – Потому что в момент выработки человеческим организмом адреналина ему, конечно, не до сна. Ну и, конечно, самые невероятные выбросы адреналина происходят, когда человеку грозит смертельная опасность или когда один человек убивает другого человека.
– Иными словами, существует некое противостояние. Кто-то внутри нас борется за то, чтобы люди любили друг друга, а кто-то – наоборот, за то, чтобы одни люди убивали других, так? – Верхотуров вопросительно посмотрел на возбужденных ученых.
– Именно так! – кивнул Платонов. – Но дальше еще интереснее. Наукой уже давно установлено, кто питается человеческими жизнями.
– И кто же?
– Это – любая социальная теория, идеология, политика, религия, если хотите. Это – то, что требует человеческих жертв, то, что настраивает одних людей против других.
– А кто является проводником любой идеологии, политики или религии? – спросил Иван Иванович.
– Государство, – тихо ответил генерал, вытер вспотевший лоб и сел на стул. Где-то внутри него страшно захохотал римский император Нерон. Верхотуров живо представил его у костра, там, где они расстались, ночью на берегу моря. Отблески пламени играли на лице Нерона, вычерчивая резким черным цветом решительный профиль императора, а он все хохотал и хохотал, прижимая руки к бокам, заваливаясь на песок и глядя в бездонное приморское небо.
– Смотри-ка, а эта машина здорово укомплектована! – крикнул Алексей, заглянув в багажник джипа. Перегнувшись через сиденья, он вытащил оттуда раскрытую спортивную сумку. Из сумки торчали приклады двух автоматов, магазины и цинки с патронами. Еще покопавшись, Алексей извлек из сумки пять гранат, ракетницу, два пистолета ТТ и три индивидуальных медицинских пакета для оказания первой помощи. По всему было видно, что бандитов к нападению на воровскую малину готовили серьезно. Еще через пару минут Алексей, свистнув, вытащил сумку поменьше, доверху набитую пачками стодолларовых купюр.
Фон Дассель удовлетворенно хмыкнул, продолжая вести машину.
– Слушай, может, нам пора машину поменять? А то этот джип все явно ищут. – Алексей посмотрел на фон Дасселя.
Тот еще раз усмехнулся, отметив про себя, что рыжим мальчишкой овладел настоящий приключенческий азарт, но совета послушался, аккуратно остановился, приняв вправо и включив аварийку. Вокруг шумела автомобилями МКАД. Уже наступила та ранняя утренняя пора, когда магистраль начинает стремительно заполняться машинами, но до знаменитых московских пробок остается еще несколько часов.
Алексей «голосовал» недолго. Минуты через три около них остановился битый и помятый «логан» с таким же помятым дядькой за рулем.
– Что случилось, парни? – добродушно спросил он, выходя из машины.
– С тобой пока, слава богу, ничего плохого, – быстро ответил Алексей, подталкивая дядьку к джипу, – и если не будешь дергаться, ничего и не случится. Давай, быстро садись в машину.
– Ребята, вы чего? – засуетился водитель «логана». Но фон Дассель быстро ткнул ему в бок пистолет, и мужик, стихнув, сел за руль бандитской машины.
