— Здесь, в этом месте, власть — это не привилегия. Это ярмо. Это долг без конца. Эта шахта, наполненная мертвыми и обреченными, не освободит тебя, если ты примешь трон.
— Примешь ли ты вес чужих жизней? Примешь ли печать власти, если за нее никто не похлопает по плечу, если никто не скажет: «молодец»? Если власть — это одиночество, боль и служение?
Передо мной на пьедестале вспыхнула печать чиновника шестого ранга, украшенная знаками пяти драконов. Вокруг — цепи из света, что тянулись к трону.
Я стоял. Молчал. Смотрел. И думал.
Я — не герой. Не святой. Я вор. Я убийца.
Но кто освободит эти души, если не я?
Если я уйду, власть снова возьмут мертвецы, и снова будет литься кровь. Я не святой. Но я жив. И я умею делать выбор.
— Я приму, — сказал я.
Я подошел к трону. Коснулся печати. Цепи света рванулись ко мне и сомкнулись на запястьях.
Это было больно. Не физически — гораздо глубже.
Я чувствовал, как в меня вплетается чужая власть. Чужая структура. Сотни протоколов, имен, правил. Тысячи голосов. Все ждали приказа. Я мог их отпустить. Мог приказывать. Мог судить.
На весах слева загорелся свет — моя воля.
И баланс сместился.
Весы дрогнули. И замерли.
Голос прогремел:
— Вес уравновешен. Ты признан. Отныне ты — исполняющий обязанности управляющего Печати Заточения. Служи. Или исчезни.
Я сел. Трон не обжигал. Он просто принимал. Меня — таким, каков я есть.
И в этот миг, за спиной, я услышал шаги.
Чиновник-призрак, теперь преклонивший голову.
— Добро пожаловать, преемник.
Когда последние слова старого духа стихли, и его облик начал тускнеть, я все еще сидел на троне. Его взгляд был тяжелым, но спокойным. Он кивнул мне в последний раз — не как враг, не как наставник, а как предшественник, исполнивший долг.
И исчез.
Все вокруг стало тише. Даже факелы будто уменьшили пламя. Казалось, само подземелье затаило дыхание.
А меня захватило странное вдохновение, я поднялся с трона и подошел к столу. Взяв кисть и чистый лист бумаги, я начал писать. Да я не знаю как это делать по всем правилам канцелярий, но я чувствовал, что должен издать указ и подтвердить его своей печатью.
Иероглифы ложились ровными столбцами один за другим, а когда я закончил, то почувствовал как незримый поток ветра толкнул меня в спину призывая завершить указ. Надрезав палец я капнул кровь на белоснежный лист бумаги и сделал оттиск печати завершая начатое. Стоило мне ее оторвать от бумаги, как в этот миг комната содрогнулось.
Кровавый оттиск печати вспыхнул алым пламенем и уже через мгновение сгорел весь документ. Сквозь стены я услышал тысячи шепотков, а потом они пришли.
Души привязанные к этой шахте. Они рядами стояли передо мной. Кто-то с гордо поднятой головой и осознанием исполненного долга. Другие склонив головы. Третьи без малейшего проблеска сознания, но все как один ожидающие.
Каждый из них почувствовал зову печати и явился. Сглотнув я смотрел на них, а потом наконец-то набравшись храбрости начал говорить:
— Слушайте мою волю. Служившие Империи, охранявшие порядок, добывавшие нефрит во имя Закона — ваша вахта окончена. Я освобождаю вас. Покой ваш — заслужен. Вы можете вернуться в Реку Перерождений с чистыми именами.
Ветхий мастер с пробитой каской в руках медленно кивнул, и тело его рассыпалось в пыль из света.
А я продолжил говорить следуя духу своего приказа:
