— Госпожа задала тебе вопрос, брат Лао, — вмешался Фэнг. Он шагнул вперед, став так, чтобы в случае чего оказаться между мной и своей хозяйкой. Его рука была на поясе готовая в любой момент выхватить клинок, чтобы тут же атаковать. Воистину верный пес дома. Пожалуй я понимаю главу Изумрудного Кедра, что решил принять бывшего убийцу и воина предела в слуги дома.
— Госпожа, прошу прощения за бестактность, — начал я, не обращая внимания на слова Фэнга. Сейчас главное, чтобы ледышка поверила мне. — но не ощущаете ли вы в последние недели нарастающую усталость, труднообъяснимую слабость, ощущение, будто вас что-то точит изнутри?
Такой вопрос был не просто на грани дерзости — он ее пересекал. Спрашивать драконорожденную о слабости — все равно что плевать в лицо командующему перед боем. Но я решил рискнуть. И не прогадал. Девушка, до этого неподвижная, как изваяние, на миг повернула голову к старику. Один быстрый, почти незаметный взгляд. Но мне этого было достаточно. В этом взгляде было подтверждение моих слов и немой ответ. Она понимала, что я попал точно в цель.
Я прямо сейчас видел как в ее голове мысли носятся со скоростью молнии бьющей в цель. О том, что ей плохо не мог знать никто кроме самых верных и близких. А еще того кто направил на нее проклятие.
А оно светилось призрачным светом наполненным эссенцией Изнанки. Тонкие, почти незаметные глазу нити тянулись от нее в Изнанку, будто что-то на той стороне уже вцепилось и просто ждет сигнала. Это было больше похоже на печать, выжженную на уровне самой судьбы.
Каким-то внутренним чутьем, я ощущал, что это проклятие нарушает зыбкую связь между нашим миром и миром Изнанки. На такой приговор может быть способен только кто-то очень подготовленный. Печать в виде часов была сделана из серебра, что говорило о ранге этого ритуального знака.
— Что ты имеешь в виду, каторжник? — спросил старик, не повышая голоса. В нем не было раздражения. Только холодный интерес, как у вивисектора перед очередным вскрытием.
— Я говорю, что на вашей госпоже висит проклятие, — ответил я. — Проклятие отложенной смерти. И если я все правильно понял, до его срабатывания остались считанные дни. Может быть, часы.
— Судя по вашей реакции, я не ошибся. У госпожи Цуй действительно мало времени, и если не принять меры — она умрет. Не от руки врага. Не в бою. Не в политических интригах. А просто потому, что кто-то использовал запрещенный ритуал, который вскоре сработает. И вы это знаете. Я всего лишь назвал то, что уже витает над молодой госпожой дома Изумрудного Кедра.
— Интересный каторжник, который знает название ритуалов за знание даже названий которых сдирают кожу с простолюдинов.
— Он не так прост, госпожа. В этом парне полно эссенции и судя по ее количеству он дошел до первой преграды. — Голос старика был больше похож на острую сталь.
— Шифу? — Меня уже начала раздражать привычка этих двоих разговаривать так будто тут не было совершенно никого.
— Не меньше сотни эссенции, а ни артефактов ни усиливающих глифов я не вижу, значит первая преграда. — Что еще за первая преграда? Пока в моей голове мелькали эти мысли вперемешку с раздражением, как госпожа Цуй повернулась ко мне и начала говорить.
— Фэнг сказал, что каторжник хочет выкупить свою жизнь. Но я не вижу тут каторжника. Я вижу дитя крови дракона, которое не знает о своей силе. Как я понимаю у тебя проблемы с Первым Советником, пробудившийся драконорожденный? — Как она это делает? Только что я был каторжником с затянутой петлей на шее, а сейчас уже пробудившийся драконорожденный. И самое интересное, она начала разговор не про свое проклятие хотя у нее поджимает время, а про мои дела. Ее выдержке и хладнокровию могут позавидовать даже опытные наемные убийцы.
— Если честно, не знаю госпожа. Командир стражи, что меня арестовал говорил, что это личный приказ генерал-губернатора.
— Не госпожа, судя по тому, что ты достиг первой преграды, то ты идешь тропой Возвышения. А Среди драконорожденных вступивших на тропу Возвышения принято обращение Ша. На низком языке его можно очень грубо перевести как сородич. Зови меня ша Ксу, договорились ша Лао? — Мои губы чуть дрогнули в усмешке, ее имя ей идеально подходило никогда не видел столь светлокожего человека.
— Хорошо, ша Ксу.
— Прекрасно. Тогда вернемся к первоначальному вопросу. Как я понимаю ты хочешь покинуть это место так, чтобы тебя никто не мог остановить?
— Именно, ша Ксу. — Девушка улыбнулась. Вот только об ее улыбку можно было порезаться.
— И ты готов заплатить за это нефритом, на котором выгравирована кровавая печать министерства обрядов династии Гуань. Я правильно тебя поняла, ша Лао?
— Все верно. — Я чуть склонил голову показывая, что она абсолютно права.
— Сколько? — А вот теперь началось самое интересное. Проблема лишь в одном, я попросту не представляю сколько может стоить этот нефрит, но сейчас не время сильно торговаться.
— Один полный сундук и еще один, без одного слитка.
— Почему?
