Статус мастера-вора дал мне свободу, о которой я давно мечтал: теперь я могу выбирать задания, действовать по своему усмотрению и не оглядываться на каждое слово старейшин. Само звание мастера открывает передо мной новые возможности — больше людей готовы будут мне посодействовать, больше информации и я смогу использовать их, чтобы найти тех, кто убил наставника, и сделать так, чтобы они ответили за его смерть. Но эта свобода имеет свою цену: гильдия будет следить за мной, ожидая лояльности, а другие мастера наверняка захотят проверить, на что я способен. Я получил статус о котором так мечтал, но теперь должен быть готов к тому, что каждый мой шаг будет под прицелом, а любая ошибка может стоить мне всего.
К демонам все! Я отбросил все эти мысли в глубины сознания. Сейчас мне предстояло еще одно очень важное дело и оно важнее всего. Медленно подойдя к двери дома, который когда-то был моим убежищем, я открыл дверь ключом, который я забрал у старой прачки. Дверь скрипнула, как будто жалуясь на долгое отсутствие хозяев. Внутри запах пыли и старого дерева ударил мне в нос, но под ним я уловил знакомые нотки — аромат трав, которые наставник всегда использовал для очищения воздуха, и слабый запах ладана, что он любил жечь во время медитаций.
Я замер на пороге, оглядываясь. Всё было так, как я оставил: простые деревянные стены, низкий стол с разбросанными свитками, старый сундук в углу. Но дом казался пустым, лишенным жизни. Без наставника он стал просто помещением, из которого ушла душа.
Сбросив грязную одежду и оставив ее на полу, мой путь лежал в небольшую купальню. Когда-то давно я удивлялся такой роскоши, ведь можно было помыть и просто в бочке воды натаскав воды из колодца. Но наставник любил комфорт и отдал немало денег, чтобы наш маленький домик обрел постоянный источник воды.
Холодная вода наполнила купель, но у меня не было ни малейшего желания ее греть. Холод и вода очистит не только тело, но и мысли. Я окунулся, чувствуя, как с меня смываются все переживания, все сомнения. Каждая капля, стекая по телу, казалась символом того, что я оставляю позади. Но я знал, что некоторые вещи смыть невозможно.
Переодевшись в чистую одежду — простые штаны и серую рубаху с длинным рукавом, — я двинулся вглубь дома, к крошечной комнате, которая теперь для меня стала священной. Там стоял поминальный алтарь.
На нём — табличка с именем наставника, Цзян Вэй. Рядом свежие цветы, купленные по дороге, и небольшая чаша с рисом. Я зажег благовония, и дым начал медленно подниматься, заполняя комнату сладким ароматом.
И тут я заметил нечто необычное. То чего там не должно было быть.
Рядом с табличкой лежал бумажный цветок лотоса. Такие приносят в дар усопшим желая им хорошего посмертия. Тонкая, почти прозрачная бумага, но прочная на ощупь, явно очень дорогая. Лепестки были белые как снег, но по краям — черная кайма, будто благородный цветок носил траурную вуаль. На некоторых лепестках были изображены капли крови — настолько искусно, что казалось, будто они вот-вот упадут. В центре цветка, идеально выведенный, был иероглиф — «клятва».
Я замер, рассматривая цветок. Кто-то оставил его здесь. Кто-то, кто знал наставника и очень его ценил. И этот кто-то был из ученых или аристократов. И судя по этому цветку этот кто-то дал клятву наставнику.
Глубоко вздохнув я начал вспоминать язык цветов и символов, которому меня обучил наставник.
Белый лотос символизирует чистоту, духовное просветление и возрождение, но так же траур и утрату. Чёрная кайма, подчеркивает скорбь. Глубокую как море, оставившую незажившую рану в душе. Кровавые капли — символ готовности пролить кровь во имя мести.
Если я правильно прочитал знаки, то кто-то дал клятву отомстить за смерть моего наставника и его скорбь настолько глубока, что он готов платить кровавую цену за исполнение этой клятвы. Возможно у меня есть потенциальный союзник, о котором я ничего не знаю.
Я положил цветок обратно на алтарь и опустился на колени.
— Учитель, — тихо произнёс я, — я вернулся.
Я закрыл глаза, но перед внутренним взором встал его образ: седая борода, острый взгляд, полная мудрости усмешка.
— Ты учил меня, что смерть — это лишь переход. Но я не могу принять, что тебя больше нет. Ты был для меня больше, чем наставник. Ты был отцом, которого у меня никогда не было.
Я взял чашу с рисом и поставил её перед табличкой. Затем зажёг свечу, и её свет замерцал в полумраке комнаты.
— Я принес тебе подношения, — сказал я. — Рис, чтобы ты не голодал в мире духов. Цветы, чтобы напомнить тебе о красоте этого мира. И благовония, чтобы твой дух нашёл покой.
Я поклонился, касаясь лбом пола. Когда поднялся, в глазах стояли слезы, но я смахнул их.
— Ты всегда говорил, что справедливость — это не просто слово. Это действие. И я клянусь тебе, учитель, что найду тех, кто лишил тебя жизни. Я узнаю, кто стоит за этим, и они ответят за то, что сделали.
Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев и боль сжимают грудь.
