Наташка никак не реагировала на мою речь. Я осторожно прикоснулась к ней и испуганно отдернула руку назад. Женское тело, стоящее напротив меня, обожгло холодом, будто я прикоснулась к ледяной глыбе. Пересилив себя, я схватила подругу за плечи и затрясла, стараясь вырвать из объятий странного оцепенения. Наташка не реагировала. Оставив свои попытки, едва сдерживая в узде желание завизжать от ярости, злости и неприятия происходящего, я медленно повернулась к мужчинам, краем глаа ответив, что в комнату входит Зерг.
– Что. Здесь. Происходит? – разрубив тишину на три части, глухим голосом поинтересовалась я у райна.
Коб-Ор сделал движение, желая подойти ко мне ближе и успокоить, но я так резко мотнула головой, отрицая саму мысль о сочувствие, что хруст позвонков в шее услышали все, и глава охраны замер, так и не рискнув сделать шаг навстречу.
За моей спиной шумно выдохнул Северный Дикий, и мы втроем резко переключили внимание на живую статую. Жесты Наташи изменились. Если до этого ее губы шевелились, произнося какие-то слова, то теперь она замолчала и начала монотонно прикладывала сначала обе руки к шее, а затем по очереди легонько сжимала кисти своих рук.
Смотрела она при этом куда-то вдаль. Проследив ее взгляд, который упирался в пустую каменную стену, и ничего нигде не обнаружив, мы снова молча замерли, пристально наблюдая за телодвижениями Наташки. Затем райн переглянулся с Коб-Ором и последний торопливо вышел из комнаты.
– За магом, – ответил Гримиум, опережая мой невысказанный вопрос.
Я кивнула, хоть и не понимала, каким образом маг может помочь. Впрочем, я слишком мало разбиралась в магии этого мира, чтобы иметь преставление о том, что здесь можно сотворить при помощи радужных потоков. Зерг приблизился в Наташке вплотную, аккуратно втянул в себя воздух. Его ноздри раздулись, я удивилась, увидев клыки, выглядывающие меж человеческих губ. Мужчина переглянулся с райном и покачал головой.
– Может, вы все-таки объясните мне, что здесь происходит, – прошипела я, чувствуя, как во мне закипает кровь и какой-то из драконов начинает подрагивать хвостом, надеясь сорваться на виновника случившегося.
Гримиум осторожно положил руку на мое плечо, успокаивая пробуждающуюся ипостась.
– Вилда, мой зверь чувствует кошку Талы Шат Мау. Магии нет. Мой кот нервничает, не в силах учуять, что за путы сковали его подругу.
– Вот про твоего кота как-нибудь потом, – отмахнулась я. – Что с Наташей?
Но никто из мужчин ответить не успел: вернулся Коб-Ор в сопровождении монаха. Я снова удивилась, но постаралась сдержать рвущиеся с языка вопросы, и замерла, настороженно наблюдая за действиями пришлого мага. Колдун не торопился подходить к Наташке, по-прежнему повторяющей свои странные жесты. Шея. Запястья. Голова. Шея, запястья, голова – последовательность прикосновений не менялась.
Монашеский балахон всколыхнул во мне неприятные вспоминания, и я покрепче сжала зубы, чтобы не распсиховаться: ждать и догонять – это не мой конек. Не вынимая рук из широких рукавов, маг качнулся с пятки на носок. Мне показалось, что воздух вокруг колыхнулся месте с ним. А от мужского тела словно круги по воде разошлись еда ощутимые вибрации, докатились до живой статуи в лице Наташи, стоящей посреди комнаты.
«Странно, почему я только сейчас заметила, что воздух здесь вибрирует втакт Наташкиным движениям?» – нахмурилась я и, собрав в кулак силу воли, откинула прочь злость, запихнула поглубже страх и выпустила на волю чувства зверя.
К моему удивлению, на зов откликнулся радужный дракон. Оказывается, все семь пробудившихся сущностей вполне мирно уживались в теле одной рептилии, до тех пор, пока я не нуждалась в ком-то из семи. Если честно, я вздохнула с облегчением: одно дело осознавать себя девятидушным существом, куда как проще – трехглавым Змеем Горынчем. Оно как-то привычней.
«Все-таки, мыслесвязь с собственной ипостасью – это бесценные подарок богини!» – порадовалась я, успокаиваясь и возвращаясь в реальность.
А реальность снова и снова удивляла. Монах закончил вибрировать и теперь, скинув капюшон с головы, восторженно разглядывал мою подругу. «Включив» драконье зрение, я с удивлением принялась разглядывать тончайшие серебристо-серые нити, выходящие из Наташи. Эти блестящие ручейки окутывали Натку, словно нежный оренбургский платок, не прикасаясь к ее телу, не причиняя вреда. Колыхались в так ее дыханию и понимались вместе с каждым ее движением.
Приглядевшись, я обнаружила странную вещь: складывалось впечатление, что эти края этих ниточек будто терялись в пространстве. Я сделал шаг вперёд, желая прикоснуться к серебристому кокону. Но меня остановил монах.
– Не прикасайтесь к ней, вилда, прошу вас, – твердо, но с извинительными интонациями, произнес маг.
– Почему? – вопросительно приподняла я бровь.
– Вы нарушите контакт Танцующей-На-Гранях с тем, кому она пытается помочь.
– Я думал, она последняя Видящая нашего мира, – раздался хриплый голос Зерга.
– Как интересно, – откликнулся чародей. – Почему ты так решил, номады?
