— Тогда оставь меня в покое! — сказала я так же тихо. — А лучше забудь, что я вообще существую. Потому что все это мне уже изрядно надоело.
Дэн сжал мой локоть так сильно, что я едва удержалась от болезненного вскрика, и тряхнул меня.
— Условия здесь ставлю я, — прошипел он.
— С чего ты это взял? — закричала я, уже не в силах сдерживать гнев.
— Потому что я так решил, — его голос был наполнен ледяным презрением. — Откроешь рот — пожалеешь.
— Но ты… — начала я, но он перебил меня.
— И еще… — Он грубо вывернул мою руку за спину, притянув меня к себе так крепко, что я едва могла дышать. — Даже не мечтай! — произнес он сдавленным тоном у самого уха, а его горячее дыхание обжигало кожу. — У тебя ничего не выйдет!
И так же внезапно он отпустил меня, толкнув назад. Я пошатнулась, едва удержав равновесие. Дэн молча развернулся и ушел.
Элиза бросила на меня уничтожающий взгляд и поспешила следом за ним, а Себастьян, как всегда, увязался за ней, словно хвостик. Я осталась стоять посреди столовой, вся мокрая, с колотящимся сердцем и горьким привкусом унижения.
С грустью взглянув на разлитый кофе и растерзанные пончики, я тяжело вздохнула и направилась к уборной, чтобы почистить новенькую форму. Пока я терла пятна, мысли крутились вокруг Дэна. О чем я не должна мечтать? Сколько ни пыталась, не могла понять смысл его слов. Приведя себя в порядок, я отправилась на лекцию, но навязчивая идея разобраться в услышанном не давала покоя.
Как только я вошла в аудиторию, глаза сами нашли Дэна среди студентов. Он сидел в дальнем углу, отстраненный и напряженный. Забыв об осторожности, я решительно направилась к нему.
— Нам нужно поговорить, — сказала я, остановившись перед Дэном.
Он медленно поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то неясное: смесь раздражения, усталости и… тревоги?
— Сейчас не время, — буркнул он, тут же отводя взгляд.
— Тогда скажи, когда настанет время, — настаивала я. — Потому что я не собираюсь оставлять это просто так.
Дэн сжал челюсти, его руки с силой вцепились в край стола. На мгновение мне показалось, что он все-таки ответит. Но в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в аудиторию вошел профессор Ардентис, который вел у нас еще и политическое устройство Альрамены, и Дэн замкнулся, будто выставил перед собой невидимый щит.
Я тяжело вздохнула и опустилась на скамью рядом с Дэном, встретив его недовольный взгляд. Сердце бешено колотилось от напряжения, а пальцы невольно теребили край конспекта. Все слишком запуталось, превратилось в клубок сложностей, который я совершенно не хотела распутывать. Мне бы просто прожить этот год, уехать в южные земли и оставить позади Дэна Вейларда, Эдрика Торна, соседей из комнаты номер тринадцать и, если быть честной, всю эту проклятую академию.
Пожалуй, единственный, с кем мне действительно хотелось немного поговорить — Освальд. Его загадочность не раздражала, а, напротив, подогревала любопытство. А еще был Ушастик. Его я собиралась забрать с собой. Кажется, я начинала привыкать к его присутствию в моей жизни и рюкзаке.
Но чтобы спокойно протянуть до отъезда, нужно было раз и навсегда поставить точку в этой глупой игре, которую Дэн так настойчиво мне навязывал.
Наклонившись к Дэну, я зашептала:
— Скажи прямо, что ты имел в виду. О чем я не должна мечтать?
Он бросил на меня мрачный взгляд, но промолчал, демонстративно игнорируя вопрос.
— Если объяснишь, я сразу отстану, — настойчиво продолжила я.
— Исчезни, — прошептал он и слегка отодвинулся.
Я последовала за ним, придвигаясь ближе.
— Именно об этом я прошу тебя постоянно, чтобы ты от меня отстал. Давай разберемся прямо сейчас.
— Уйди по-хорошему! — прошипел он, раздражаясь.
Окружающие стали оборачиваться.
— Хорошо, тогда решим все раз и навсегда, — пробормотала я себе под нос, вырвала из блокнота листок и быстро нацарапала: «Заключим перемирие. Ты оставляешь меня в покое, я забываю о тебе. Взаимовыгодно». Я положила записку на его конспект.
Дэн прочитал текст, и в уголке его губ мелькнула насмешка. Он медленно смял листок и с издевкой бросил его мне в лицо. Я вздрогнула, инстинктивно отшатнулась, но поймала клочок на лету. Понимая, что это недипломатично, я все же не удержалась и запустила его обратно, метко попав ему в висок.
Он дернулся и смерил меня злобным взглядом.
— Ни о каком перемирии не может быть речи, — тихо, но жестко произнес он. — И даже не думай пытаться действовать через Освальда.
— Через Освальда? — нахмурилась я, недоумевая. — Что ты вообще несешь?
— Не прикидывайся, — прошипел он, повернувшись ко мне лицом. — Я знаю, на что ты способна.
— Ты бредишь? — я едва сдерживалась, чтобы не повысить голос.
— Ты глупая, коварная и никчемная! — прошептал он громко и яростно. — Твои способности недоразвиты, вот ты и ищешь обходные пути!
Я задохнулась от гнева. На грани срыва я почти выкрикнула:
— Зато ты, конечно, безупречен! Постоянно напоминаешь об этом, как только открываешь рот!
— Забудь о мечтах, — холодно бросил он. — Я никогда не прощу тебе смерть моего отца.
