Я посмотрела на озеро. Ледяная гладь была безмятежной, неподвижной, безразличной ко всему. Озеро казалось таким спокойным. Таким, какой хотела бы быть я.
— Дэн… — Я сделала вдох, набираясь сил, прежде чем произнести слова, которые давно вертелись у меня на языке. — Просто оставь меня в покое.
Я почувствовала, как он напрягся, но не дала себе возможности передумать.
— Значит, вот так, да? — Его голос стал тихим, но в нем слышалось что-то похожее на горечь.
— Теперь, когда все позади, — сказала я, — мы никто друг другу.
Дэн долго молчал. Я не смотрела на него, но знала, что он смотрит на меня.
— Прощай, Дэн, — добавила я.
Он встал, его движения были медленными, словно что-то взвешивал внутри себя.
Но не ответил.
Я слышала, как его шаги растворяются в тишине, как снег поскрипывает под его ногами, как холодный ветер уносит остатки его присутствия прочь. Когда он ушел, я осталась одна. Отражение на ледяной поверхности постепенно размывалось, словно исчезало вместе с прошлым, вместе с тем, что нас связывало.
Но мне больше не было холодно.
Я потеряла чувствительность.
Дэн
Уходя, я не мог избавиться от ощущения, что оставляю что-то важное. Глупо. Я ей совсем не нужен. Никогда не был.
Но внутри давило. Не отпускало. Не давало просто развернуться и уйти без оглядки.
Ледяной змей! Мне жаль! Жаль, что все так вышло. Жаль, что нельзя исправить. Жаль, что слишком поздно понял очевидное. Она ни в чем не виновата. Мне просто нужно было кого-то обвинять, на кого-то злиться. Вот и все.
Я о многом сожалел. О своих поступках. О словах, которые не сказал вовремя. О тех, что лучше бы вообще не говорил. О том, что разрушил единственную связь, которая, возможно, действительно имела значение.
Адалин…
Я ее полюбил. Вот это я вляпался. Нет смысла отрицать. Нет смысла скрывать.
Странная штука — судьба.
Та самая девчонка, которая когда-то ворвалась в мой дом и перевернула мою жизнь с ног на голову, которую я так долго ненавидел… теперь стала мне дороже всего.
Но поздно.
И виноват в этом только я сам.
Со станции я уволилась перед отъездом — прощай, Алекс. Впереди — целых три месяца свободы! Лето манило неопределённостью, обещало новые встречи и, возможно, передышку после всего, что пришлось пережить. А главное — можно было наконец вспомнить обо всём, что так внезапно пришлось оставить в прошлом: обычную еду, гаджеты и мелкие радости привычной жизни.
Мой телефон, давно забытый, валялся в рюкзаке, и я уже предвкушала момент, когда наберу кого-то из приютских или проверю, что там с внезапно брошенными играми.
Ректор теперь в подземелье, а вместе с ним и преподаватели, что были заодно. Их власть рухнула так же стремительно, как и иллюзия непогрешимости.
Ушастик остался с Эйрой исследовать лабиринты подземных коридоров Академии. Казалось, он этому рад — для него это не просто целый новый мир, скрытый в тени стен, наполненный загадками, которые только и ждут, чтобы их раскрыли, но еще и возможность побыть с подружкой.
К этому времени многие уже разъехались, другие только спешили домой. Станция была полна суеты и прощаний.
Лира прижалась ко мне, ее пальцы слегка дрожали, но она улыбалась.
— А нам точно ничего не будет? — шептала она. — Все-таки похищение девушки из ее собственного дома… — Ее глаза расширились от ужаса, и она прикрыла рот руками.
— Нечего бояться, — успокаивала я ее. — Мы задумали благое дело. Иначе Мелисса пропадет, точно тебе говорю.
Каэль стоял чуть в стороне, напряженно сверля меня взглядом. Он колебался, будто не знал, что сказать. Недавно Лира предположила, что, возможно, я ему нравлюсь, но я не хотела разбираться в этом. К тому же это только догадки.
Я приблизилась и посмотрела ему в глаза:
— Счастливого пути, — сказала я, стараясь улыбаться.
Каэль вздохнул и опустил голову. На его лице — усталость, грусть, что-то еще, что я не могла понять.
— Спасибо, что не выдал деву на озере, — прошептала я, надеясь, что он поймет, как много это значило для меня.
— Я не мог иначе, — тихо ответил он, наконец подняв на меня глаза.
Несколько секунд мы молчали. И я вдруг осознала, что как бы ни ссорились все это время, он тоже стал мне бесконечно дорог, как и все остальные из комнаты номер тринадцать восточного крыла. Ну, почти все…
— До встречи через три месяца! — сказала я, стараясь придать голосу уверенность.
Он покачал головой:
— Я не уверен, что вернусь.
Желудок болезненно сжался, но я все же продолжала улыбаться:
— О, все-таки я надеюсь, вернешься.
Дариан попрощался со мной последним. Как всегда, сдержанный, но в его глазах мелькнул теплый отблеск. Мы все изменились за этот год, и теперь, глядя на него, я видела не просто мага времени, погруженного в научные изыскания, а человека, которому можно доверять.
— Я не люблю вмешиваться в чужие дела, — сказал он, задумчиво глядя на меня, — но все-таки… пересмотри свое решение. Дэн…
Он осекся, будто не знал, как подобрать слова, но мне было не нужно объяснений.
Я вздохнула и пожала его ладонь:
— И тебе хорошей дороги, Дариан.
Он чуть заметно кивнул, а затем, развернувшись, растворился в толпе.
Поезд уже ждал.
