Пришел к выводу, что первыми должны атаковать сакские тысячи. Не зря же он велел сохранить штандарты графа Викрина. Пусть думают, что подошли союзные войска. Тем неожиданней будет удар. Может не совсем по-рыцарски, зато, ежели получится - весьма эффективно. Пока граф Камю разберется, что к чему, не одна сотня поляжет. Внезапный удар, вообще, может решить исход боя. Если бы все вышло, как задумано!
Одна из звезд, не удержавшись на небесах, оставляя за собой яркий свет, сорвалась вниз, за ней - другая.
Барель, заглядевшись на небо, на уходящий за горизонт полумесяц Геи, на ущербную, необычайно скромную Таю, не сразу расслышал шаги за спиной. Резко повернулся, перед ним стоял Угрюмый.
-- Ваша Светлость! Ну разве можно... вот так, одному... Да и меня напугали. Случись чего, хозяйка не простит.
-- Все в порядке, Угрюмый. Пойдем к шатру. Благодарю за службу. Давно хотел спросить. Как твое настоящее имя? Если конечно не секрет.
Слуга ответил не сразу. Словно колебался - стоит ли открывать тайну.
-- Закрий, господин.
-- Давно служишь у баронессы?
-- Знаю ее с измальства. Еще покойная матушка велела охранять.
Леон вспомнил, что Дальмира сейчас под домашним арестом в своем имении. По крайней мере, так писал Ягур. Совсем иное сказала Валия: "Эта дрянь с ним". Вот поди, разберись. Хотя, какое это имеет значение. Нет! Имеет. Барель помнил, а может, интуитивно чувствовал страницы тайной книги. Их судьбы в будущем обязательно переплетутся. Только где? На плахе? В постели?
-- А имение твоей госпожи далеко?
-- С полсотни лит на север от Дака.
-- Велико?
-- Велико?! Не то слово -- огромно, Ваша светлость. На западе земли де Мо граничат с Сакским графством.
"Богатая невеста", -- подумал Леон, приоткрывая полу шатра.
Вслед за ним шагнули предрассветная сырость и холод. Они долго не желали уходить, и заснуть Барелю уже не удалось.
* * *
"Ну, наконец-то, -- облегченно вздохнул Леон, разглядывая едва заметный дымок, появившийся над восточной башней крепостной стены Сака. Почесывая невыносимо зудевшую от снадобий Угрюмого метку, оставленную покойным Викрином, он еще раз окинул взглядом будущее поле боя. "Ближе всего к нам торинская тысяча, за ней - рыцарские дружины Аландии, Ригвинии, а уже дальше два легиона имперских войск. Но это далеко не все, чем располагает Ла-Даниель. Где-то в резерве императорская гвардия, Барсы Ригвинии, Герфеские Волки во главе с Генсли. Да с такой силищей он прихлопнет нас как муху. И "Драконьи плевки" не помогут. Одно радует, что Дафний смог найти человека, знающего старые подземные ходы, ведущие в город. Судя по тому, что появился условный знак - он дошел. Вот тебе и святой отец: приручил стадо графа де Сака, отыскал драгоценного гонца, умудрился внушить целому войску, что оно воюет за святое дело, а не погрязло в бессмысленной междоусобице. И все - именем Создателя. Такие люди могут свернуть горы, обратить в свою веру целые народы" -- размышлял он.
Леон поймал не себе вопрошающий взгляд Люсьена. Пора начинать.
По Имперскому тракту под штандартами графа Сакского, походным строем, с зачехленными мечами к лагерю Ла-Даниеля приближалось еще недавно дружеское войско. Торинцы с любопытством рассматривали стройные ряды пехоты, неспешно скакавших рядом, со снятыми шлемами, закованных в броню всадников. Все они сейчас должны быть в Даке. Но почему-то вернулись. Интересно, зачем? Ответ пришел практически сразу. Перестроившись в боевые порядки, сакская дружина атаковала опешивших торинцев. Раздались предсмертные вопли, проклятия, полилась кровь, захохотал Трехглавый.
Особой чести в убийстве безоружных нет, зато, это намного проще.., и быстрее. Перерезав торинцев, сакцы сходу завязали бой с успевшими немного прийти в себя, истошно вопящими: "Измена! Измена! Смерть изменникам", -- дружинами Аланских и Ригвинских баронов.
-- А вот теперь пора и нам! - сказал Странник. -- Люсьен, готовь своих молодцов.
-- Да поможет вам Создатель, дети мои! - осенил их святым знаком Дафний.
Граф Драг Волонский с ветеранами пограничной тысячи потеснил ряды имперских баронов. Немалую лепту внесли и "горшки Корнелиуса". Сражение в любую минуту грозило превратиться в резню. Но тут, граф Камю развернул легионы. Теперь отступать пришлось уже Светлому страннику. Численный перевес был настолько велик, что не помогали взрывающиеся то тут, то там "Драконьи плевки". Угроза разгрома нависла над войском Леона. Сотни Бармина и Одноглазого Ворка он так и не задействовал. Роли они не сыграют, а на случай отступления, тем паче бегства, пригодятся. Одно проигранное сражение еще не конец кампании. Важно сохранить войско. Сам Леон участия в битве, несмотря на настойчивые требования Ratriz, не принимал. Наблюдал за происходящим с небольшой горки. "Почему же медлит Даниель", - или гонец не дошел?
Ответом на его немой вопрос стали звуки рожков, запевших боевой клич Дактонии. Из распахнувшихся городских ворот могучим стальным клином ударила гвардия Дака. Сам герцог, в сверкающих серебром и златом доспехах сражался в первых рядах.
