-- Создатель иной раз безмерен в доброте своей, сын мой. Однако нужно видеть дальше. Мне твердили, что и ты еретик, достойный костра, но я дал тебе Знак Создателя, произвел в рыцари и верю -- не ошибся! Ты под его сенью творишь чудеса, и это важнее многих, часто бестолковых проповедей, хотя и без них не обойтись. Сам того не ведая, ты несешь людям веру. А Рене Сейшельский и Викрин - это шаг назад, к безверию и язычеству. А что касается опасности, то на все воля божья...
-- Может оно и так. Но сейчас, святой отец, вы на стороне бунтовщиков, а граф Викрин де Сак не изменник, а верный слуга законного императора. Что Вы на это скажете?
-- Век человека короток. А в поисках истины легко утратить веру. Оценить наши деяния смогут лишь дети, а то и внуки... Кровопролитие в империи нужно прекратить, а Дактония должна непременно уцелеть. Хватит Фракии. Простой люд не должен платить за амбиции правителей...
Отец Дафний вновь замолчал. Он и так сказал больше, чем хотел. Удивленный неожиданным ответом Барель подумал, что разговор окончен, но священник, нахмурив брови, продолжил:
-- С Викрином будь осторожен... Граф прекрасно стреляет из арбалета. Не целясь, навскидку. Попадает с двадцати шагов в империал.
-- Благодарю, святой отец, за предостережение. Я буду внимателен.
К ним уже спешил Люсьен.
-- Ваша милость, де Сак в трех литах.
-- Ступайте, -- кивнул головой Дафний, -- да поможет вам Создатель.
Позицию заняли в месте, где тракт протискивался между жиденькой велевой рощицей и, поросшим колючим кустарником, крутым оврагом.
Шаливший с утра Норлинг, как на зло, после полудня, стих. Густые облака поднялись вверх. Из-за туч то и дело стал проглядывать ярколикий Оризис. Если подошедшей армии де Сака он светил в спину, весело играя бликами на панцирях и мечах, переливаясь золотом и серебром в штандартах и украшениях знати, то солдат Бареля - слепил.
Леон прекрасно осознавал недостатки позиции, но ничего поделать не мог. Случись сражение утром, все было бы наоборот.
По численности силы сторон были примерно равны. Может у Викрина на полтыщи больше, плюс за спиной -- Оризис. Зато у Леона - закаленные годами ветераны, свято в него верившие и, вкусившие сладость побед, сотни Люсьена, Бармина и Одноглазого Ворка. И, конечно же, горшки Корнелиуса с "Плевками Дракона". Но как их сейчас лучше использовать, он не представлял. Швырять в мчащихся на полном скаку рыцарей? Надеяться на неожиданность, панику? Но далеко ведь не бросишь, да и ряды быстро смешаются...
Однако ничего другого пока придумать не мог.
Запульсировал ziriz, привычной жаждой крови ему отозвался Ratriz.
От чужого строя отделился рыцарь, в сверкающих дорогих доспехах на великолепном вороном жеребце. Он ехал неспеша, наслаждаясь своей силой и красотой. В каждом движении сквозили уверенность и чувство полного превосходства над прочим собравшимся здесь сбродом.
Рожок запел боевой клич.
"Викрин де Сак, собственной персоной, -- почему-то сразу решил Леон, -- вызывает на поединок".
Тронув поводья, двинулся навстречу. Сближались медленно. У Бареля даже закралась мысль, что Викрин хочет начать переговоры.
Оризис, играл лучами на его доспехах, отбрасывая блики, наверное поэтому, Леон с поздно среагировал на резкое движение графа. Как и предупреждал Дафний, шагов с двадцати де Сак навскидку выстрелил из арбалета. Ziriz яростно сжал запястье. Болт угодил в грудь, отбросил назад на круп коня, заставил задохнуться от боли.
"Так вот какова она, моя смерть! В Книге Судеб вроде по-иному..."
Смотревший с небес Трехглавый плотоядно оскалил зубы, но железную колесницу придержал - еще не время...
Леон со страхом глянул на грудь, ожидая увидеть оперение болта, но вместо этого обнаружил вдавившийся в грудь, покореженный знак Создателя.
-- Испоганил, гад, подарок Дафния!
Запустив руку в привязанную на боку коня дорожную сумку, нащупал "горшок Корнелиуса" и резко поднявшись, швырнул его в голову остановившегося коня блистательного рыцаря. Граф, как и другие в подобном случае, играючи отбил его щитом. Яркая, слепящая вспышка и последовавший за ней грохот разорвали тишину. Ударила волна горячего, густо насыщенного серой, воздуха. Конь Леона, испуганно заржав, встал на дыбы, захрапел, попытался сбросить седока. Вцепившись в него мертвой хваткой, Барель все же удержался в седле.
Ветерок унес поднятую взрывом тучу гари и пыли. Окровавленный Викрин, с оторванной рукой и неестественно выгнутой шеей, в почерневших, обгорелых доспехах неподвижно лежал на земле. Рядом храпел и бился в агонии, еще минуту назад полный сил красавец жеребец. Из приоткрытого рта, с булькающими звуками, выбегала кровавая пена. Он изо всех сил цеплялся за безвозвратно уходившую жизнь. Острое чувство жалости к животному, а не gnezze, охватило Странника.
Вновь отозвался Ratriz, требуя жертвоприношения. Леон было потянулся к нему, но потом отдернул руку от эфеса. Ряды войска де Сака дрогнули. Воспользовавшись замешательством, Странник, объехав мертвого графа, крикнул:
